— Что ты? Что ты болтаешь? — не поверил Пятрас. — К чему эта паника? Да и вообще — непроверенные данные…
— Дай боже, чтобы непроверенные! Очень хорошо проверенные! — ответил Антанас Швитрис. — Заходил в два министерства. Министры еще сидят на местах, но — паника… Сторожа и регистраторы шьют красные флаги. Паника, я тебе говорю!
— Ну и что? Нам тоже поддаваться панике?
— Тут уж, брат, все от нервов зависит. Если б я, например, поддался панике, меня бы здесь уже не было. А я как ни в чем не бывало сижу и с тобой беседую. Никакой паники, как видишь. Ну, мне пора, дорогой, а то скоро такое начнется… Мне бы хоть до Вилкавишкиса добраться. Паспорт в кармане, все в порядке, можно ехать. А тебе большое спасибо, в беде не забуду, смогу — помогу. Теперь, брат, дай мордаху — мой шофер беспокоится, не хочет ехать, боюсь, не удрал бы.
Антанас Швитрис небритым, колючим подбородком ткнулся в лицо Пятрасу Карейве. От нежданного гостя пахнуло крепким пивом. Хлопнула дверь, на улице завыла машина — Антанас Швитрис покинул родину.
«Крысы бегут с тонущего корабля», — подумал Пятрас.
«Но что я? Что мне делать? — думал он, беспокойно шагая по своему кабинету. — Бежать? Оставить все — контору, жену, умирающего отца? Заграничный паспорт и визы еще можно устроить, есть друзья и знакомые… Уехать можно на любой машине, стоящей в гараже… Нет, нет!» — Он не мог решиться сразу, хотя ему становилось все страшнее.
Он заказал телефонный разговор с Палангой. Надо посоветоваться с женой, надо ее проинформировать.
Соединили очень быстро.
Да, она только что встала. Погода в Паланге прекрасная. Вчера долго загорала и сегодня боится, не поднялась ли температура. «Когда тебя ждать, Петрюкас? Почему у тебя такой странный голос? Вернуться в Каунас? Что ты говоришь! Ведь сейчас самый сезон. В Паланге людей полным-полно… Да, да, много знакомых». Она как раз собиралась идти завтракать, а потом — на пляж. Ей так идет пляжный костюм! Прямо замечательно! Коммунисты? А ну их! Она их совсем-совсем не боится. Вернуться в Каунас? Боже мой, зачем спешить? Нет, нет, она не согласна. Пусть он быстрее уходит в отпуск и приезжает к ней. Она так по нему соскучилась! «Да, Пети, я так по тебе скучаю!»
Нет, она совсем не поняла серьезности положения. Пятрас думал, что она испугается, сама предложит вернуться в Каунас, а ей, как видно, все равно. Мир идет кувырком, а она занята пляжными костюмами. «Что ж, может, оно и лучше, — подумал Пятрас, — стенку головой не прошибешь… Может, оно и лучше…»
Борхерт снова проскользнул в кабинет, открыл сейф и стал выкладывать на стул папки.
— Знаете, шеф, здесь немало нежелательных материалов. Пока что они могли лежать спокойно, а теперь надо все просмотреть, проверить… Господин секретарь мне прямо-таки настойчиво советовал…
Снова этот секретарь… С ума можно сойти! Бес попутал с ним связаться! Но теперь уже поздно: если что, еще придется обращаться к нему за помощью. Кто знает, как обернется дело…
— А в городе, знаете ли, неспокойно, — сказал Борхерт, не дождавшись ответа шефа. — Большевики, конечно, сразу голову поднимут. Всего можно ожидать. В эти дни нужна большая осторожность.
Борхерт все еще разбирал дела, листал их маленькими ручками, рассматривал, поднимая близко к глазам, подозрительные документы вынимал и откладывал в отдельную кучку.
— Деловые люди объяты паникой. Одни ломятся в банки, другие торопятся уехать, — как будто самому себе, продолжал Борхерт.
— Каждый спасается, как умеет, — сказал Карейва тоже словно про себя. — Скажите откровенно, господин Борхерт: вы этого ждали?
Борхерт долго рассматривал какую-то бумажку в деле, наверное читал ее, потом отложил на стул и только тогда, подняв маленькое, невзрачное лицо с белесыми глазами, ответил:
— Чего я ждал? Если хотите, буду откровенен. Я ждал того же, кого и вы, — Гитлера.
Пятрас остановился посреди кабинета. Он смотрел в трусливые и хитроватые глаза Борхерта. «Как он смеет! — думал Пятрас. — Как эта сволочь смеет не только так говорить, но даже подумать! Давно пора взять его за шиворот и так спустить с лестницы, чтобы костей не собрал!»
Но Пятрас взял себя в руки. В бешенстве он сжал кулаки в карманах брюк и еще быстрее заходил по кабинету.
— Как будто вы не видели, шеф, что здесь происходило? Вы думаете — ужас что натворили, посылая изредка господину Шмидту данные, которые, в сущности, выеденного яйца не стоят? Теперь я вам могу сказать: свои люди у нас были в самой верхушке каунасского правительства. Откровенно говоря, даже там, где вам и не снилось. Потому вы могли делать свое дело совершенно спокойно: даже узнав о вас, каждый из них молчал бы как рыба. Не будем упоминать имен, но знать этот факт следует. Если люди работали на рейх, то, я думаю, они делали и определенные выводы. Они симпатизировали фюреру, они его ждали.