— Одной категории?
— Да, одной. Вы, наверное, удивитесь. Но я буду откровенным. Как я заметил, без страха смерть встречают только коммунисты.
Эти слова удивили Пятраса.
— Коммунисты? — спросил он, как бы не расслышав или не поверив своим ушам.
— Да, коммунисты, господин Карейва. Вы понимаете, это самые большие наши враги. Конечно, вам странно, что я так говорю, но это святая истина. Помните конец тысяча девятьсот двадцать шестого года? Я очень хорошо их знал — Пожелу, Гедрюса. И не только их… Через мои руки…
Вдруг он замолчал и оглянулся. Но в коридоре за закрытой стеклянной дверью парочка все еще стояла, повернувшись к окну, и не обращала на них никакого внимания.
— Ну ладно, это все, так сказать, мысли о прошлом. А нас, меня и вас, господин Карейва, заботит не столько прошлое, сколько сегодняшний день и еще больше, скажу я, — будущее. Кто будет править Литвой — большевики или Гитлер? Вот в чем вопрос.
— Но вы же видите…
— О нет! Игра только качалась. Вы только не подумайте, что дело уже решено в пользу большевиков. Поймите: Литва — плацдарм западных государств против Советского Союза. Она важна не только для немцев. Я думаю, Англия, даже Америка, хотя они в настоящее время и идут против немцев… Вы изучали диалектику?
— Не приходилось.
— А я, скажу откровенно, немало времени потерял, изучая коммунистическую доктрину. Казалось бы, тут противоречие, но в сущности все просто и ясно… Так или иначе — нам нужно сделать свои выводы. Временно, так сказать, отойти в сторонку, чтобы, дождавшись соответствующего момента, сплотив все силы, снова всплыть на поверхность. Вы меня понимаете, господин Карейва?
— Вы говорите так, как будто от нас самих зависит, что выбирать. А ведь, в сущности, время такое…
— Верно, время не из приятных. Но все это мы предвидели. До сих пор в подполье были коммунисты. Мы их ловили и уничтожали. Теперь мы сами на некоторое время уходим в подполье. Нет сомнения, они нас тоже не пощадят. Так сказать, диалектика…
— Однако вы очень храбры, — сказал Пятрас. — Едете в поезде как ни в чем не бывало…
— Пока что это неопасно для меня и для вас… Они еще не успели… Пока не трудно даже границу перейти. Во многих местах ее охраняют наши люди, даже мои личные знакомые. Теперь новая власть интересуется только самой крупной рыбой. А кто мы, господин Карейва? Так сказать, мальки. Знаете, есть такая мелкая рыбешка… Вы рыболов?
Пятрасу неприятен был этот недопустимо панибратский тон, как будто собеседник его самого считал шпиком. «Ничего себе сравнение — мальки! — возмущался Пятрас. — Не много ли себе позволяет этот парень? Что я ему, приятель?» Но разговор был интересен: у Пятраса вдруг возникли новые проекты, которые до сих пор ему не приходили в голову. И он уже хотел ухватиться за господина Альбертаса, как тонущий за соломинку.
— Ну да, конечно, — сказал он. — Ясно, что многие без всяких к тому оснований смотрят на существующее положение как на что-то незыблемое…
Господин Альбертас, казалось, внимательно его слушал, но Пятрас вдруг, сам не понимая почему, остановился.
— Верно, — подхватил мысль Альбертас. — Совершенно верно, что думать так — бессмыслица. Великая война между Западом и Востоком только начинается. И ясно как день, кто победит.
— Так уж и ясно?
— Конечно! Вы ведь учились в Германии, были там не раз. Вы понимаете, что такое немецкий порядок, организация, дисциплина. Вы же видите, как западные государства одно за другим падают под сокрушительными ударами Гитлера… Неужели вы думаете, что, когда наступит время, Советский Союз устоит перед немецким оружием? А авиация немцев?.. Говорят, на Западе она играет решающую роль. Пока Америка расшевелится, Францию разгромят в пух и прах. Очень возможно, что и дни Англии сочтены… В наши дни перейти Ла-Манш проще простого.
— Но вы говорили о диалектике?
— Она очень проста, эта диалектика, господин Карейва. Ясно одно: что ни Англия, ни Америка не считают Советский Союз своим другом. Раньше или позже они из тайных врагов станут открытыми. Вот где, на мой взгляд, диалектика… Даже в ближайшие годы очень и очень возможна перегруппировка сил.
— Это все дело будущего. Может, будет, а может, и нет. Пока что мы вынуждены наблюдать за тем, что происходит в действительности, господин… Альбертас, — сказал Пятрас, сам не понимая почему, впервые называя по имени этого человека.
— А, вы запомнили мое имя? — словно обрадовавшись, уже веселее заговорил господин Альбертас, и на его зеленоватом лице показалось подобие улыбки. — Да, господин Карейва, вы, несомненно, правы, думая в первую очередь о сегодняшнем. Потому что из существующего положения мы должны сделать очень конкретные выводы для будущего. И конечно, в первую очередь — выводы, касающиеся нас самих.