Короче говоря, все они, молодые корреспонденты, еще этой ночью должны уехать на периферию, — редактор сказал не «в провинцию», как было принято до сих пор, а «на периферию», — еще сегодня ночью они уедут, чтобы познакомиться с настроениями народа и его чаяниями, желаниями. Они должны не только писать для своей газеты и радио — они должны помочь партии организовать выборы. Они — наиболее сознательная часть общества и потому должны стоять на высоте своих заданий.
«Я снова не успел ее увидеть», — подумал Эдвардас, вспомнив об Эляне. Он невнимательно слушал редактора и только теперь заметил, как осунулось его лицо и покраснели глаза, — наверное, уже несколько ночей он не спал.
Секретарь газеты, коротко остриженная девушка с мужским угловатым лицом, выдала собравшимся командировки — бумажки с печатью газеты, подписью главного редактора. В командировках были указаны места, куда они должны ехать.
Редактор вызывал их по списку и отмечал в нем получивших командировки.
— Эдвардас Гедрюс…
— Я…
— Спасибо за статью. Она успеет еще к завтрашнему номеру. Правда, нам надо бы о ней поговорить, — сказал редактор.
На Эдвардаса с любопытством взглянули собравшиеся в комнате, и он покраснел.
— Поедете в Шиленай. Там будете до выборов. А в помощь вам я предлагаю комсомольца… — редактор поискал в списке, — комсомольца Андрюса Варнялиса. Вы знакомы? Нет? Познакомьтесь.
Со стула вскочил энергичный парень в гимназической форме. Его глаза на веснушчатом лице радостно блестели, светлые волосы непослушно падали на лоб.
— Андрюс Варнялис? — спросил редактор.
— Да, — весело ответил паренек, протягивая руку Эдвардасу Гедрюсу. — Будем знакомы, — сказал он и повторил: — Андрюс Варнялис.
— Ах, да, мне о вас брат рассказывал… Очень рад, — почему-то суше, чем хотел, сказал Эдвардас. — Значит, вместе…
— Сакалас? Его фамилия, кажется, Гедрюс, как и ваша? Значит, это ваш брат?
— Ну конечно.
— А где он?
— Жив и здоров.
— Как хорошо! — воскликнул Андрюс. — Значит, мы вместе?
Эдвардасу что-то немножко не понравилось. «Не слишком ли ты фамильярен, парень? Ведь я, что ни говори, студент и возрастом тебя постарше!» Но он ничего не сказал Варнялису. «Ехать… Ехать так ехать, только вот… Ведь я договорился провести завтра с ней весь вечер. Статья уже написана, казалось, можно найти время… Эх, этот вихрь… Хоть бы увидеть ее… Хоть на пять минут, хоть на одну… Позвоню ей, объясню все…»
Он вышел в другую комнату. За столом сидел какой-то сотрудник и писал.
— Можно позвонить?
— Прошу, — буркнул сотрудник, не поднимая головы.
Эдвардас снял телефонную трубку и набрал номер. Долго никто не подходил. Наконец он услышал мужской голос:
— Это ты, Каролис?
— Нет.
— Простите, можно попросить к телефону товарища Эляну?
— Ее нет дома, — ответил незнакомый голос.
— Прошу прощения, — и Эдвардас положил трубку. — Вот не везет, черт побери! — вполголоса сказал он.
Его заполнило странное беспокойство, как будто никогда больше он ее не встретит, не увидит. Где она может быть теперь? Он повернулся и увидел, что Варнялис стоит сзади и с сочувствием смотрит на него. Андрюс тихо спросил:
— Товарищ Гедрюс, что с вами? В чем не везет? Может, я могу вам чем-нибудь помочь? Может, сбегать куда-нибудь?
— Нет, друг, — ответил Эдвардас, — времени не осталось. Что поделаешь! Бывает и хуже. Подождите минуточку, я еще зайду к редактору. Совсем забыл…
Эдвардас вернулся в комнату редактора. Корреспонденты уже расходились.
— Товарищ редактор, как же нам с товарищем Варнялисом добраться до Шиленай? — спросил Эдвардас.
— Я же говорил — вот сейчас идет туда грузовик. Не слышали? Ночью вас доставят на место. А там транспорт придется организовать самим. — Редактор помолчал, потом, о чем-то вспомнив, добавил: — Кстати, насчет вашей статьи… Вы страшно растягиваете. Как у нас говорят, много воды. Целую треть пришлось выбросить. — Исподлобья взглянув на Эдвардаса и заметив, что тот смутился, он добавил: — Но не унывайте. В нашем деле всякое бывает…
— Нет, я ничего… — попытался что-то сказать Эдвардас и еще больше покраснел.
Он вспомнил, что статью написал быстро, казалось — с энтузиазмом, но, окончив ее, даже не прочел. Он думал, все там написано искренне, прекрасно, с вдохновением. «Оказывается, пыла много, а работать не умею… Черт подери! И так неприятно, когда редактор прямо в глаза…»