— А, господин доктор! — сказала она, вдруг как-то странно улыбнувшись. Казалось, ее обрадовало, что среди вошедших был знакомый человек, а может быть, она издевалась, увидев в руке врача револьвер. — Вы сегодня такой необычный, сказала бы — своеобразный, господин доктор. И прошу объяснить, чего вы здесь ночью ищете. И весь этот шум…
— Вы прекрасно понимаете, чего мы ищем. Недавно здесь были…
— Сегодня у меня праздник. Гости. К сожалению, я буду вынуждена жаловаться. Ведь это, что ни говорите, господин доктор…
— Хороши гости — с револьверами… А жаловаться всегда успеете. Ну-ка, ребята, посмотрите, что в других комнатах, — резко и холодно сказал врач, и Эдвардас удивился твердости его голоса.
В комнате активисты ничего не нашли. В спальне гимназист Витартас из-под кровати вытащил ротатор и кипу отпечатанных на нем воззваний. Кто-то нашел за шкафом браунинг.
— А это что? — спросил Леонас Виткус, вглядываясь во вдруг угасшие глаза женщины.
— Как видите, — сказала она насмешливо, — ротатор.
— Вижу, — ответил врач. — Но кто печатал эти прокламации?
— Это уж мой секрет, — ответила женщина. — Вы этого не узнаете.
— Ну что же, все ясно. И оружие… Арестовать ее, — приказал Леонас Виткус.
Женщина смотрела на пришельцев с нескрываемым презрением и ненавистью, как будто была чем-то выше их. Это приводило их в бешенство. Эдвардас тоже начинал ее ненавидеть.
— Вы арестованы, — неизвестно зачем еще раз повторил Леонас Виткус. — Уведите ее, — обратился он к активистам. — А завтра мы поговорим…
— Уже сегодня. Только сегодня выборы в сейм, — снова улыбнулась она, высокомерно подняв голову.
— Это не важно, — почти закричал Леонас Виткус, — и попросил бы не учить нас…
— А я попросила бы вести себя благовоспитаннее, — сказала женщина. — Потом — мне надо переодеться. Может быть, позволите?
— Идите, только быстрее, — махнул рукой врач, и женщина в сопровождении двух человек вошла в соседнюю комнату.
Эдвардас с Виткусом уселись в углу столовой.
— Вот видите, товарищ Эдвардас, — тихо, как будто поверяя какие-то сокровенные мысли, сказал Виткус, — жизнь несколько сложнее, чем мы иногда думаем…
— Несомненно. А кто она?
— Кто? — повторил Леонас Виткус. — Вы думаете, я знаю? Служит в канцелярии прогимназии. Называется она, насколько помню, Ядвига Стумбрене. Мне говорили, что она любовница этого Доленги, вы знаете, бывшего управляющего Скардупяйским поместьем. У нее, наверное, и прятался… И вся эта банда… Они действительно устроили здесь что-то вроде штаба. Только не она здесь главная… Главных мы, увы, упустили. Никогда себе не прощу.
Он встал и нервно заходил по комнате.
— Не прощу… Не прощу…
За окном барабанил тяжелый дождь. Уже рассветало.
— И партия меня за это не похвалит. Активные враги, со своей печатью, вооруженные… Нетрудно представить, сколько они еще могут дел натворить. А у нас никакого опыта, как малые дети…
В зеленоватом свете занимающегося утра лицо Леонаса Виткуса казалось пепельным. Эдвардас хотел его успокоить, но понимал, что все слова будут неубедительными. Виткус правильно сознает свою ответственность и мучается, не сумев выполнить важное задание. Очень странно, но Эдвардас в глубине души был счастлив, что не ему придется за это отвечать. Ему самому казалась подлой такая мысль, но она таилась где-то в глубинах сознания, и он ничего не мог с собой сделать.
Открылась дверь соседней комнаты. Ядвига Стумбрене шла гордо, с улыбкой, словно на свидание. Она была в сером костюме, который подчеркивал линии ее тела. Изящная маленькая головка с черными блестящими волосами, белое кружево вокруг шеи. На руке плащ, в другой — маленький чемоданчик.
— Стерва, — услышал Эдвардас замечание одного активиста.
Женщина не могла не слышать этого слова, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она прошла мимо них, воплощение гордости и красоты. Эдвардас увидел, как, услышав это слово. Виткус мучительно поморщился и хотел сказать активисту что-то резкое, но только передернул плечами и ничего не сказал.
Вслед за ними покинули дом и Эдвардас с Виткусом. Шел дождь, и по немощеной улице уже разлились лужи. Деревья по обеим сторонам, кусты, выглядывающие из садиков, — все блестело. Открывались двери домов, люди удивленно смотрели на мужчин, вышедших из дома, где жила Ядвига Стумбрене. Знают ли они, что здесь произошло? Наверное, ведь активисты — жители местечка и ближайших деревень. После ночных событий они разошлись по домам.