Когда в дверях появился Гарри, Фей все еще говорила. Он бессильно прислонился к косяку. Нос у него был очень красен, но в лице - ни кровинки, и казалось, костюм стал ему велик. Тем не менее он улыбался.
К удивлению Гомера, они встретились как ни в чем не бывало.
- Ну как, пап, отошел?
- Бодр и весел, детка. Здоров, говорит, как бык, крепок, как дуб, и вообще молодец, как соленый огурец.
Его гнусавый выговор - в подражание прибауточнику из глухомани - вызвал у Гомера улыбку.
- Вы не хотите поесть? - спросил он. - Может быть, стакан молока?
- Да, перекусить бы не мешало.
Фей подвела его к столу. Он пытался скрыть свою слабость, карикатурно изобразив шаркающую походку негра.
Гомер открыл банку сардин и нарезал хлеба. Гарри с преувеличенной жадностью зачмокал губами, но ел медленно и с трудом.
- Жизнь! Лучше бы надо, да некуда, - сказал он, закончив.
Он развалился на стуле и выудил из жилетного кармана мятый
окурок сигары. Фей поднесла ему спичку, и он игриво пустил дым ей в лицо.
- Папа, пора идти, - сказала она.
- Сей момент, дочка. - Он повернулся к Гомеру: - Знатный у вас домишко. Женат?
Фей попыталась его остановить:
- Па!
Он не обращал внимания.
- Холостой, э? -Да.
- Ну-ну. Такой парень…
- Я сюда приехал подлечиться, - нашел нужным сообщить Гомер.
- Не отвечайте на его вопросы, - вмешалась Фей.
- Что ты, что ты, дочка. Я же по-доброму спрашиваю. Я ничего обидного не сказал.
Он все еще изъяснялся с преувеличенно деревенским выговором. Он плюнул воображаемой слюной в воображаемую плевательницу и сделал вид, что перекидывает табачную жвачку из-за щеки за щеку.
Гомеру эта пантомима показалась смешной.
- Одному, в таком большом доме… мне было бы скучно и жутко, - продолжал Гарри. - Вас тут скука не заедает?
Гомер посмотрел на Фей, словно прося совета. Она досадливо нахмурилась.
- Нет, - сказал он, упреждая повторение неприятного вопроса.
- Нет? Ну, прекрасно.
Гарри пустил к потолку несколько колец дыма и критически наблюдал за их поведением.
- А вы не думали взять жильцов? - спросил он. - Каких-ни- будь симпатичных, уживчивых людей. И деньги лишние не помешают, и в доме будет уютней.
Гомер был возмущен, но под возмущением копошилась другая мысль - очень волнующая. Он не знал, что сказать.
Фей неправильно истолковала его замешательство.
- Па, кончай! - прикрикнула она, не дав Гомеру ответить. - Ты и так тут надоел.
- Уж и поболтать нельзя, - возразил он с невинным видом. - Уж и язык нельзя почесать.
- Ну ладно, поднимайся, - отрезала она.
- Куда вам торопиться? - сказал Гомер.
Он хотел добавить что-нибудь посильнее, но не отважился. Руки его оказались смелее. Когда Фей на прощание подала ему руку, его рука сжалась и не хотела отпускать.
Фей посмеялась этой теплой настойчивости.
- Миллион благодарностей, мистер Симпсон, - сказала она. - Вы были очень добры. И за завтрак спасибо, и что папе помогли.
- Мы очень признательны, - подхватил Гарри. - Вы сегодня сделали христианское дело. Господь вас вознаградит.
Он вдруг сделался очень набожным.
- Загляните к нам как-нибудь, - сказала Фей. - Мы тут неподалеку, в меблированных комнатах Бернардино -это кварталах в пяти от каньона. Такой большой желтый дом.
Гарри встал, но вынужден был прислониться к столу, чтобы не упасть. Фей и Гомер взяли его под руки и вывели на улицу. Гомер поддерживал его, а Фей пошла, чтобы подогнать машину, стоявшую на другой стороне улицы.
- Мы совсем забыли про ваш заказ на «Волшебный растворитель», - сказал Гарри, - бесподобное и несравненное средство для полировки.
Гомер нашел доллар и сунул ему в руку. Гарри быстро спрятал деньги и принял деловитый вид.
- Товар я доставлю завтра.
- Да, пожалуйста, - сказал Гомер. - Мне правда нужно средство для чистки серебра.
Гарри разозлился - ему было обидно, что этот тюфяк ему покровительствует. Он попытался восстановить подобающие, как ему казалось, взаимоотношения, отвесив иронический поклон, но не смог довести его до конца и начал мять себе кадык. Гомер помог ему влезть в машину, и он кулем опустился на сиденье рядом с Фей.
Машина тронулась. Фей оглянулась и помахала Гомеру, а Гарри даже не повернул головы.
12Остаток дня Гомер провел в сломанном шезлонге. Ящерица сидела на кактусе, но он мало интересовался ее охотой. Мысли его были заняты руками. Они дрожали и дергались, словно им снились кошмары. Чтобы остановить их, он их сцепил. Пальцы переплелись, как бедра в миниатюре. Он растащил их и сел на руки.