- Вот мы его и сцапали, - сказал командовавший полицейскими сержант Клэнси.
- Но я ничего не сделал, - возразил побледневший Лем.
- Веди себя тихо, радость моя, - сказал сержант. - Ты пойдешь сам или нет? - Прежде чем юноша мог выразить готовность идти, полицейский с силой стукнул его дубинкой по голове.
Лем обмяк на сиденье, а сержант велел своим молодцам вынести его из поезда. Возле станции стоял полицейский фургон. Бесчувственное тело Лема погрузили в «Черную Марию», и она поехала в участок.
Когда спустя несколько часов наш герой пришел в себя, он лежал на каменном полу в камере. В ней было полно сыщиков. Мерзко пахло сигарным дымом. Лем приоткрыл один глаз, подав таким образом сигнал к началу допроса.
- Признавайся, гад, - заорал детектив Гроган и, прежде чем Лем смог открыть рот, ударил его ногой в живот.
- Погоди, - вмешался детектив Рейнолдс, - надо дать парню шанс. - Он нагнулся над распростертым на полу Лемом и с доброй улыбкой сказал: - Малыш, твое дело труба.
- Я ни в чем не виноват! - возопил Лем. - Я ничего не сделал!
- Ты украл бриллиантовое кольцо и продал его, - сказал другой детектив.
- Ничего подобного, - сказал Лем с убедительностью, на которую был способен в данных обстоятельствах. - В поезде вор залез ко мне в карман и уронил туда кольцо, а я отдал его в заклад незнакомому мне человеку за тридцать долларов.
- Тридцать долларов! - фыркнул детектив Рейнолдс, всем своим видом выражая крайнее недоверие. - Тридцать долларов за кольцо, которое стоит больше тысячи! Нет, нас не проведешь. - И с этими словами детектив ударил юношу ногой в ухо.
Наш герой, как и следовало ожидать, снова потерял сознание, и детективы убрались из его камеры, предварительно удостоверившись, что он еще жив.
Через несколько дней Лем предстал перед судом, но ни судья, ни присяжные не поверили его рассказу.
К несчастью, Стэмфорд - город, где арестовали Лема, - захлестнула волна преступности, поэтому и полицейские, и судейские сажали всех подряд. Роковую роль в деле Лема сыграло то обстоятельство, что человек, представившийся ему работником ломбарда, на самом деле был Хирам Глейзер, он же Булавка, хорошо известный в преступном мире. Этот негодяй согласился дать показания в поддержку обвинения и свалил всю вину на нашего героя в обмен на небольшой гонорар от окружного прокурора, который вскоре должен был баллотироваться на перевыборах.
Как только был вынесен вердикт «виновен», все стали обращаться с Лемом самым нежным образом, даже детективы, которые были такими скотами в участке. Исключительно благодаря их заступничеству - они отметили его готовность помочь следствию - Лем получил всего пятнадцать лет исправительных работ.
Нашего героя тотчас же отправили в тюрьму и посадили в камеру - ровно через пять недель после его отъезда из Оттсвилла. Из всего этого неизбежно вытекало, что правосудие срабатывает у нас быстро, хотя, если вдуматься, не всегда справедливо.
Эзекиль Парди, начальник тюрьмы, был с виду суровым, но, в сущности, добродушным человеком. Он всегда лично приветствовал новичков, и Лем не стал исключением.
- Сын мой, путь преступника тяжел, но в твои годы еще не поздно свернуть с этой стези. Не надо морщиться, я не собираюсь читать тебе нотации.
(Лем, собственно, и не думал морщиться - слова мистера Парди носили чисто риторический характер.)
- Присядь-ка на минуту, - сказал он Лему, указывая на стул. - Твои новые обязанности заключенного могут немного подождать, как подождут и тюремный парикмахер с портным.
Начальник откинулся в своем кресле, время от времени посасывая огромную трубку из тыквы-горлянки.
- Первым делом надо удалить все твои зубы, - сказал он. - Они часто являются источником инфекции, и лучше сразу принять меры предосторожности. Одновременно с этим мы начнем серию холодных обливаний. Холодная вода - отменное лекарство от мрачных мыслей.
- Но я же ни в чем не виноват, - вскричал Лем, когда до него дошел смысл слов начальника. - У меня нет мрачных мыслей, и у меня никогда в жизни не болели зубы.
На все протесты юноши мистер Парди только небрежно повел рукой.
- На мой взгляд, - сказал он, - больных нельзя ни в чем винить. Ты просто болен, как и все преступники. Что касается твоего второго аргумента, помни: береженого Бог бережет. То, что у тебя никогда не болели зубы, вовсе не значит, что они у тебя не заболят в будущем.