Ранним зимним утром, через несколько недель после случая в парке, Лем вышел из больницы, оставив там правый глаз. Из-за сильных повреждений врачи решили удалить его.
Денег у Лема не было, ибо подручные Снодграсса обокрали и его. Исчезли даже челюсти, подаренные ему мистером Парди. Их забрали больничные власти, которые утверждали, что челюсти плохо пригнаны и тем самым создают угрозу его здоровью. Бедняга стоял на перекрестке, продуваемый всеми ветрами, не зная, куда податься, когда увидел человека в высокой енотовой шапке. Необычный головной убор заставил Лема присмотреться повнимательнее, и чем дольше он смотрел, тем явственней его обладатель напоминал ему мистера Уиппла.
Это и был Уиппл. Лем окликнул его, и экс-президент остановился пожать руку своему юному другу.
- Кстати, насчет изобретений, - сказал Уиппл, когда обмен рукопожатиями завершился. - Жаль, ты оставил тюрьму прежде, чем я смог поделиться с тобой моими идеями. Не зная, где ты, я сам довел дело до конца. Но давай зайдем в кофейню, - сказал он, сменив тему, - и спокойно поговорим о твоем будущем. Я очень хочу, чтобы ты преуспел. В эти трудные времена молодежь - единственная надежда Америки.
Наш герой поблагодарил его за внимание и заботу, а мистер Уиппл продолжал:
- Кстати, имей в виду, что судьба этой страны была решена в кофейнях Бостона в трудные дни перед восстанием.
У дверей кафе они замешкались, и мистер Уиппл задал Лему еще один вопрос:
- Я временно стеснен в средствах. В состоянии ли ты расплатиться по счету, который нам будет предъявлен?
- Нет, - уныло отвечал Лем, - у меня ни гроша.
- Это меняет дело, - отвечал мистер Уиппл. - Тогда мы пойдем туда, где я пользуюсь кредитом.
И знаменитый земляк Лема отвел его в захудалый квартал. Простояв в очереди несколько часов, они получили по пончику на брата и по чашке кофе от дамы из Армии Спасения. Затем они присели на обочине, чтобы приступить к скромной трапезе.
- Ты, возможно, удивляешься, - начал Кочерга, - почему я стою в одной очереди с бездомными и бродягами за чашкой дрянного кофе и непропеченным пончиком. Учти, что я иду на это добровольно и во имя блага нации.
Здесь он сделал долгую паузу, чтобы подхватить тлеющий окурок, и с удовольствием затянулся.
- По выходе из тюрьмы я вознамерился снова баллотироваться в президенты. Но, к моему крайнему изумлению, обнаружил, что в платформе Демократической партии не осталось ни одной доски, на которой я мог бы стоять. Сплошной ползучий социализм. Мог ли я, Кочерга Уиппл, согласиться с программой, которая угрожала отнять у избирателей Америки их кровное, неотчуждаемое право - продавать свой труд и труд своих детей без ограничений в смысле минимального размера заработной платы и длительности рабочей недели. Настало время для основания новой партии со старыми американскими идеалами. Я решил взяться за это дело, и вот родилась Национальная революционная партия, известная в народе как «Кожаные куртки». Наши штурмовики носят форму: енотовая шапка вроде той, что сейчас на мне, куртка из кожи оленя и пара мокасин. Оружие - охотничья винтовка. - Он указал недлинную очередь безработных, стоявших у столовой Армии Спасения. - Вот материал, из которого я создам рядовых партийцев.
Уиппл повернулся к нашему герою и, словно священник, положил руку на его плечо.
- Мой мальчик, - сказал он, - и голос его задрожал от избытка чувств, - мой мальчик, ты пойдешь за мной?
- Конечно, сэр, - неуверенно произнес Лем.
- Вот и отлично! - воскликнул Уиппл. - Я назначаю тебя старшим офицером моего штаба.
Он подтянулся и отсалютовал Лему. Тот вздрогнул.
- Старший офицер Питкин! - рявкнул Уиппл. - Я хочу обратиться с речью к этим людям. Раздобудьте мне пустой ящик.
Наш герой отправился выполнять поручение и вскоре приволок большой ящик, на который мистер Уиппл тотчас взгромоздился. Дабы привлечь внимание собравшихся у столовой, он стал выкрикивать: «Помните Рейзин-ривер!», «Помните Алама!», «Помните Мэн!» - и прочие известные и популярные в народе лозунги.
Когда вокруг него собралась толпа, Кочерга заговорил:
- Я простой человек, - сказал он задушевно, - я хочу поговорить о простых вещах. Вы не услышите от меня завиральной чепухи. Во-первых, все вы хотите работать? Так?
Грозный ропот согласия прокатился по толпе оборванцев.
- Так вот, первая и основная цель - предоставить всем работу. В 1927 году работы хватало всем, почему не стало ее теперь? Я вам объясню почему: виной тому евреи-банкиры и большевистские профсоюзы. Первые ненавидят Америку и обожают Европу, а вторые хотят все больше и больше зарабатывать. В чем роль профсоюзов сегодня? Это привилегированный клуб, который следит за тем, чтобы у его членов была самая выгодная работа. Когда кто-то из вас хочет работать, получаете ли вы место, даже если хозяин завода готов вас нанять? Нет, если у вас нет профбилета. Это самая настоящая тирания. Это наглое попрание основ демократии.