Его слова утонули в возгласах одобрения.
- Американцы, сограждане, - продолжал мистер Уиппл, когда шум утих, - мы, представители среднего класса, оказались перед угрозой быть перемолотыми двумя гигантскими жерновами. Один из них - Капитал, другой - Труд, а между ними - мы с вами, несчастные страдальцы.
Капитал - понятие международное, его столицы в Лондоне и Амстердаме. Труд - тоже понятие международное, его столица в Москве. Мы же - американцы, и когда не станет нас - не станет и Америки.
Все, что я говорю, - правда, история это подтвердит. Кто, как не представители среднего класса, покинули аристократическую Европу, чтобы заселить эти берега? Кто, как не представители среднего класса - мелкие фермеры, лавочники и чиновники, - сражались и умирали за то, чтобы Америка избавилась от британского гнета?
Это наша страна, и мы должны сражаться за то, чтобы она оставалась нашей. Если Америке суждено быть великой державой, это возможно только когда восторжествует революционный средний класс.
Мы должны прогнать международное еврейство с Уолл-стрита! Мы должны уничтожить большевистские профсоюзы! Мы должны изгнать из нашей страны все чужеродные элементы, которые ее оскверняют.
Америка - для американцев! Назад, к принципам Энди Джексона и Эйба Линкольна!
Здесь Кочерга сделал паузу, чтобы улеглись аплодисменты, и призвал добровольцев записываться в штурмовые батальоны.
Из толпы начали выходить желающие. Их возглавлял странный тип с очень длинными и очень жесткими волосами, в шляпе, которая была ему сильно мала.
- Я американец, - заявил он. - У меня много-много енотовых шапок: две, а может, шесть. - И тут он широко улыбнулся.
Но Кочерга смотрел на него с подозрением. Ему не нравился темный цвет кожи этого оратора. На юге, где он надеялся на сильную поддержку, не потерпели бы негров.
Но добродушный незнакомец, очевидно, понял, в чем дело, поскольку сказал:
- Я индеец, мистер. Я вождь. У нас есть нефтяные скважины. У нас есть золотые прииски. Зовут меня Джек Ворон.
Кочерга сразу повеселел.
- Вождь Джек Ворон! - воскликнул он и протянул руку. - Рад приветствовать вас в нашей организации. Мы - «Кожаные куртки» - можем многому у вас научиться: стойкости, мужеству, а также целеустремленности.
Записав фамилию индейца, он дал ему карточку, на которой значилось:
«Официальный портной Национальной революционной партии ЭЗРА СИЛЬВЕРБЛАТТ. Енотовые шапки со сверхдлинными хвостами, куртки из оленьей кожи с бахромой и без оной, джинсы, мокасины, винтовки - все для американских фашистов по баснословно низким ценам. При оплате наличными тридцатипроцентная скидка».
Но оставим мистера Уиппла и Лема, пока они вербуют сторонников, и проследим за действиями одного из лиц в толпе.
Этот индивидуум обратил бы на себя внимание в любом человеческом скопище, а среди оборванцев, окруживших Кочергу, он выделялся, как дуб среди осин. Во-первых, он был страшно тучен. В толпе были и другие толстяки, но они отличались нездоровым цветом лица, а этот излучал здоровье.
На его голове был шикарный котелок иссиня-черного цвета, стоивший не меньше двенадцати долларов. Одет он был в ладно сшитое пальто с черным бархатным воротником. Его накрахмаленная сорочка была в серую полоску, а галстук из дорогой, но строгой материи, с черно-белым узором. Гетры, тросточка и желтые перчатки удачно довершали ансамбль.
Толстяк на цыпочках выбрался из толпы и пошел к ближайшей телефонной будке в аптеке, откуда сделал два звонка.
Первый разговор с человеком с Уолл-стритской биржи сводился к обмену такими репликами:
- Агент 6384-ХМ, из Парижа, Франция. На углу Хьюстон-стрит и Бейкер-стрит мелкобуржуазные агитаторы мутят безработных.
- Спасибо 6384-ХМ, ваши предложения?
- Двадцать человек и пожарный шланг.
- Отлично, 6384-ХМ.
Второй звонок был сделан в организацию, распложенную возле Юнион-сквер.
- Товарища Р. … Товарищ Р.? -Да.
- Товарищ Р., говорит товарищ 3. из ГПУ, Москва. Мелкобуржуазные агитаторы вербуют безработных на углу Хьюстон-стрит и Бейкер-стрит.
- Ваши предложения, товарищ?
- Десять человек со свинцовыми трубами и кастетами для совместных действий с «Уолл-стритом».