- Как жалко, что мы не сразу поедем в публичный дом, - сказала она. - Я их обожаю.
Она повернулась к Тоду и захлопала ресницами:
- А вы, мистер Хекет?
- Ты права, душечка, - ответила за него Алиса. - Ничто так не взбадривает мужчину, как веселый дом. Клин клином вышибают.
- Как ты смеешь меня оскорблять!
Она встала и взяла Тода под руку.
- Сопровождайте меня вон туда. - Она показала на группу мужчин, среди которых стоял Клод.
- Проводите ее, ради бога, - сказала Алиса, - она думает, что они рассказывают сальные анекдоты.
Таща Тода за собой, миссис Шварцен врезалась в кружок.
- Похабничаете? - спросила она. - Обожаю похабные разговоры.
Все вежливо засмеялись.
- Нет, мы о делах, - сказал кто-то.
- Не верю. Будто не слышно по вашим гнусным голосам. Ну же, скажите что-нибудь непристойное.
На этот раз никто не засмеялся.
Тод попробовал высвободить руку, но она держала цепко. Наступило неловкое молчание; потом тот, кого она перебила, попытался начать сначала.
- Кинематограф страдает от излишней робости, - сказал он. - Таким людям, как Кумбс, нельзя спускать.
- Совершенно верно, - поддержал другой. - Приезжает такой вот, деньги гребет лопатой, все время ворчит, как тут паршиво, потом работу запорет и возвращается на Восток, рассказывать анекдоты про постановщиков, которых в глаза не видел.
- Боже мой, - сказала миссис Шварцен Тоду громким театральным шепотом, - они и вправду - о делах.
- Пойдемте поищем, кто разносит виски, - предложил Тод.
- Нет. Проводите меня в сад. Вы видели, что лежит в бассейне? - Она потащила его за собой.
В саду было душно от аромата мимозы и жимолости. Из прорехи в синем саржевом небе высовывался зернистый месяц, похожий на огромную костяную пуговицу. Дорожка, вымощенная плитняком и зажатая двумя рядами олеандров, привела к бассейну. На дне у глубокого конца он увидел какой-то массивный черный предмет.
- Что это? - спросил он.
Она нажала ногой выключатель, скрытый в корнях кустарника, и ряд придонных фонарей осветил зеленую воду. Предмет оказался дохлой лошадью, вернее - ее реалистическим, в натуральную величину, изображением. Над чудовищно раздутым брюхом торчали прямые негнущиеся ноги. Похожая на молот голова была свернута набок, и из мучительно оскаленного рта свисал тяжелый черный язык.
- Правда, чудесно? - воскликнула миссис Шварцен, хлопая в ладоши и возбужденно подпрыгивая, как девочка.
- Из чего она сделана?
- Значит, вы догадались? Как невежливо! Из резины, конечно. И стоила массу денег.
- Но зачем?
- Для смеха. Однажды мы стояли у бассейна, и кто-то, кажется Джери Апис, сказал, что тут на дне должна лежать дохлая лошадь, - вот Алиса и раздобыла. Правда - прелестно?
- Очень.
- Вы просто вредина. Подумайте, как должны быть счастливы Эсти, показывая ее гостям и выслушивая охи и ахи неподдельного восторга.
Она встала на краю бассейна и несколько раз подряд «охнула и ахнула».
- Она еще там? - донесся чей-то голос.
Тод обернулся и увидел, что по дорожке идут две женщины и мужчина.
- По-моему, брюхо у нее скоро лопнет, - ликуя, откликнулась миссис Шварцен.
- Красота, - сказал мужчина, торопясь подойти поближе.
- Да она же просто надувная, - возразила одна из женщин.
Миссис Шварцен сделала вид, будто вот-вот расплачется.
- Вы ничуть не лучше этого вредного мистера Хекета. Вам просто не терпится разбить мои иллюзии.
Когда она окликнула Тода, он был уже на полпути к дому. Он помахал рукой, но не остановился.
Компания Клода все еще говорила о делах.
- Но как вы избавитесь от неграмотных мойш, которые им правят? Они держат кино мертвой хваткой. В интеллектуальном плане они, может, и папуасы, но зато - чертовски хорошие дельцы. По крайней мере, знают, как прыгнуть в эту лужу и вынырнуть с золотыми часами в зубах.
- Часть из этих миллионов, которые приносят фильмы, им стоило бы снова пускать в дело. Как Рокфеллеры с их Фондом. Раньше Рокфеллеров ненавидели, а теперь, вместо того чтобы вопить об их грязных нефтяных барышах, все восхваляют их за то, что делает Фонд. Ловкий трюк, и киношники могли бы сделать то же самое. Создать Фонд кино и покровительствовать наукам и искусствам. Понимаете, снабдить малину вывеской.
Тод отозвал Клода в сторонку, чтобы попрощаться, но хозяин его не отпустил. Он увел Тода в библиотеку и налил ему и себе шотландского виски. Они сели на кушетку против камина.
- Вы не были в заведении Одри Дженинг? - спросил он.
- Не был, но наслышан порядком.
- Тогда вы должны пойти.
- Не люблю профессионалок.