- На вашем месте я бы выкинул этих оглоедов вместе с их птицами.
- Нет, вообще-то они симпатичные молодые люди, просто жизнь у них не ладится - знаете, ведь сейчас у многих так. Только вот курица…
Он устало покачал головой, словно попробовал ее на вкус и понюхал.
Вернулась Фей. Гомер понял, что Тод хочет поговорить с ней об Эрле и мексиканце, и в отчаянии делал знаки, чтобы удержать его. Она заметила это и заинтересовалась:
- О чем вы тут сплетничали?
- О тебе, солнышко, - ответил Тод. - Гомер хочет сделать тебе комплимент.
- Делай, Гомер.
- Нет, сперва ты мне сделай.
- Мой кавалер сказал, что ты, наверное, большая шишка в кино.
Тод видел, что Гомер не в состоянии придумать ответный комплимент, и сказал вместо него:
- Я говорю, что ты самая красивая в этом зале.
- Да, - поддержал Гомер. - Он так сказал.
- Не верю. Тод меня ненавидит. А кроме того, я заметила, как ты велел ему молчать. Ты ему шикал.
Она рассмеялась.
- Могу спорить, я знаю, о чем вы говорили. - И передразнила негодующего Гомера: - «Эта грязная черная курица - она вся в струпьях и почти голая».
Гомер униженно засмеялся, но Тод был сердит.
- Что за идея держать этих типов в гараже? - сказал он.
- А тебе-то какое дело? - ответила она, но без особого гнева. Ее это забавляло. - Гомеру приятно их общество. Скажи, теля?
- Я сказал Тоду, что они симпатичные люди, только жизнь у них не ладится - сейчас у многих так. Страшно много всюду безработных.
- Правильно, - сказала она. - Они уйдут - я уйду.
Тод так и думал. Он понял, что дальше разговаривать бесполезно. Гомер опять делал ему знаки, умоляя молчать.
Неизвестно почему, Фей вдруг стало стыдно. В качестве извинения она предложила Тоду потанцевать - откровенно при этом кокетничая. Тод отказался.
Наступившее затем молчание она прервала панегириком бойцовым петухам Мигеля - пытаясь таким образом оправдать себя. Она описывала, какие это прекрасные бойцы, как их любит Мигель и как он о них заботится.
Гомер с энтузиазмом поддакивал. Тод хранил молчание. Она спросила, приходилось ли ему видеть петушиный бой, и пригласила в гараж завтра вечером. Из Сан-Диего приезжает человек с петухами, чтобы выставить их против Мигеля.
Когда она повернулась к Гомеру, он отшатнулся, словно его собирались ударить. Она вспыхнула от стыда и оглянулась на Тода - заметил ли он. До конца вечера она старалась быть ласковой с Гомером. Она даже дотрагивалась до него - поправила ему воротник, пригладила волосы. Он сиял от счастья.
Когда Тод рассказал Клоду Эсти о петушином бое, Клод попросился с ним. Они поехали к Гомеру вместе.
Стояла одна из тех сиренево-синих ночей, когда кажется, что светящуюся краску разбрызгали в воздухе из распылителя. Даже самые густые тени отливали фиолетовым.
Перед воротами гаража стояла машина с зажженными фарами. Они увидели несколько человек в углу помещения и услышали их голоса. Кто-то смеялся на двух нотах - ха-ха, ха-ха, повторявшихся снова и снова.
Тод выступил вперед, чтобы его узнали - на случай, если они приняли меры предосторожности против полиции. Когда он вышел на свет, Эйб Кьюсик и Мигель поздоровались с ним, а Эрл - нет.
- Бои отменяются, - сказал Эйб. - Этот хипесник из Диего не явился.
Подошел Клод, и Тод представил его мужчинам. Карлик был надменен, Мигель любезен, а Эрл остался деревянным и угрюмым Эрлом.
Большая часть площади гаража была занята под арену - овальную площадку метра в три длиной и около двух с половиной в ширину. Она была застлана старым ковром и окружена низкой неровной загородкой из планок и обрывков проволоки. Машина Фей стояла на дорожке, и свет ее фар заливал арену.
Клод и Тод отошли за Эйбом в тень и уселись с ним на старый сундук в глубине гаража. Вернулись Эрл с Мигелем и присели на корточки напротив них. На обоих были джинсы, рубахи в горошек, большие шляпы и сапоги с высокими каблуками. Выглядели они очень живописно.
Все сидели спокойно и молча курили - кроме карлика, который вертелся. Хотя места ему хватало, он вдруг пихнул Тода.
- Подвинься, толстозадый, - буркнул он.
Тод промолчал и отодвинулся, потеснив Клода. Эрл засмеялся - над Тодом, а не над карликом, но тот все равно набросился на него:
- А ты-то чего, сопляк? Над кем смеешься?
- Над тобой, - сказал Эрл.
- Ага, так? Ну ты, звездорванец, за два цента я сжевал бы тебя с твоими бутафорскими сапогами.
Эрл сунул руку в карман и кинул на землю монету.
- На - десять.
Карлик начал было слезать с сундука, но Тод схватил его за шиворот. Он не пытался освободиться, а тянул вперед, как терьер на поводке, и мотал громадной головой.
- Ну, давай, - кипятился он, - ты, беженец из Западной костюмерной компании, ты… вошь в конских перьях.
Эрл рассердился бы гораздо меньше, если бы мог придумать язвительный ответ. Он промямлил что-то насчет двухвершковых выродков, потом плюнул. Увесистый плевок попал карлику на подъем ботинка.
- Точное попадание, - заметил Мигель.
Видимо, Эрлу этого было достаточно, чтобы почувствовать себя победителем, - он улыбнулся и успокоился. Карлик, выругавшись, сбросил руку Тода с воротника и снова умостился на сундуке.
- Ему только шпор не хватает, - сказал Мигель.
- С таким сопляком и без них управлюсь.
Все засмеялись, и мир был восстановлен.
Эйб наклонился через ноги Тода к Клоду.
- Бой был классный, - сказал он. - До вас тут пришло больше десяти человек - и кое-кто при хороших деньгах. Я собирался принимать ставки.
Он вытащил бумажник и дал Клоду свою карточку.
- Все было в ажуре, - сказал Мигель. - Пять моих птиц победили бы запросто, а две - наверняка проиграли бы. Хорошо могли заработать.
- Ни разу не видел петушиных боев, - сказал Клод. - Честно говоря, я и бойцового петуха никогда не видел.
Мигель предложил показать одного из своих и ушел за ним. Тод отправился за бутылкой виски, которую они оставили в машине. Когда он вернулся, Мигель держал в луче фары Хухутлу. Все разглядывали петуха.
Мигель держал его обеими руками, наподобие того, как держат баскетбольный мяч перед броском снизу. У петуха были короткие овальные крылья и хвост сердечком, стоявший перпендикулярно к туловищу. Его треугольная голова напоминала змеиную и заканчивалась слегка загнутым клювом, толстым у основания и острым на конце. Оперение у него было такое жесткое и плотное, что казалось полированным. Его слегка проредили для боя, и линии корпуса, похожего на усеченный клин, просматривались ясно. Между пальцев Мигеля свешивались его длинные ярко-оранжевые ноги с чуть более темными пальцами и роговыми когтями.
- Хуху выращен Джоном Боуэсом из Линдейла, штат Техас, - с гордостью сообщил Мигель. - Одержал шесть побед. Я дал за него ружье и пятьдесят долларов.
- Птица красивая, - ворчливо признал карлик, - но красота - это еще не все.
Клод вынул бумажник.
- Я хотел бы посмотреть, как он дерется, - сказал он. - А что, если вы продадите мне какого-нибудь другого петуха и я его выставлю против этого?
Мигель подумал и посмотрел на Эрла, который сказал ему, что это - дело.
- Есть у меня птица, - продам за пятнадцать долларов, - сказал он.
Тут вмешался карлик:
- Давайте я выберу.
- Нет, мне все равно, - сказал Клод. - Мне просто хочется посмотреть бой. Вот вам пятнадцать.
Эрл взял деньги, Мигель попросил его принести Хермано, большого рыжего.
- Этот рыжий потянет больше восьми фунтов, - пояснил он. - А в Хуху от силы шесть.
Эрл принес большого кочета с серебристой шалью. Выглядел он как обычная домашняя птица:
Увидев его, карлик возмутился.
- Это что у тебя - гусь?
- Он из стритовских «Мясников», - сказал Мигель.
- Я бы таким крючка наживлять не стал, - сказал карлик.
- Можешь на него не ставить, - пробурчал Эрл.