А она еще приготовила ему подарок! Наивная! Думала, как его обрадовать! Как сделать ему приятно! Хотела встретить с новой прической, вручить подарок, покормить ужином! Даже маме его позвонила сегодня с утра и поздравила с католическим Рождеством! Может, для других это и не праздник, но для его дорогой мамочки, которая преподает французский язык - это должно быть событием. Растрогалась, притворщица! Наверное, забыла уже, как причитала год назад «Сыночек, тебе еще рано жениться! Тебе еще только двадцать пять лет!»
Ну и что, что двадцать пять лет? Лучше бы научила своего сыночка, что жене тоже нужно уделять время, а не только работе, машине и дорогой мамочке!
Шкаф в комнате был открыт. Так и остался после того, как муж демонстрировал ей, сколько у нее платьев. Тряпками попрекал! София выдернула из глубины шкафа куртку и стала одеваться. Сначала очень спешила. Потом поняла, что одевается слишком быстро. Он, наверное, еще не успел понять, что она серьезно решила его бросить. Навсегда.
- Ну и куда ты пойдешь? - Марк, слегка отдохнувший и, явно, сытый, появился в дверях.
- Пусть тебя это не волнует.
- Может, останешься? - он противно ухмыльнулся, - Там холодно. Мороз. Носик замерзнет. Возвращаться придется.
- Только не к тебе, - крикнула она.
- Ну и к кому же?
- Да к кому угодно! Любой будет лучше тебя!
Ну, давай, задержи меня. Не выпускай меня из дома!
Марк пожал плечами. Тупое, бесчувственное животное!
- Деньги есть? - спросил он.
София распахнула дверь. Задержалась на минуту на пороге. Дала ему еще одну возможность остановить ее. Он мог бы просто показать, что он испугался. Или, наоборот, мог бы начать говорить с ней, как с маленькой девочкой и утешениями и уговорами оставил бы ее дома.
Но он, как видно, не испугался. Смотрел злобно и насмешливо. Не верил, что она уйдет.
София резко повернулась на каблуках. Так резко, что слетел капюшон. Хлопнула дверью. Не стала ждать лифта. Побежала по лестнице. Вниз, подальше от этих насмешек, от этого безразличия.
***
- А вы побыстрее ехать можете?
В машине было очень жарко. Дворники непрерывно чистили стекло. Таксист посмотрел на Софию и отвернулся.
Обиделся, наверное.
- Понимаете, - залепетала она, - я очень спешу. Хотелось бы немного побыстрее.
Боже, ну куда я спешу? К маме я всегда успею. Могла бы и на трамвае поехать.
- Гололед, - коротко бросил водитель, - ехать будем минут сорок. Быстрее не будет. Нужно быстрее - пересаживайся на метро.
Грубиян! Боже, неужели они все такие? И Марк, воспитанный мамой-профессором, с высшим образованием и престижной работой, и этот таксист - три класса средней школы плюс жизненный опыт, почерпнутый в подворотнях и переулках.
София достала телефон. Маму-то нужно предупредить! А то она испугается, если приехать так поздно! Или не звонить? Испугается она в любом случае, начнет расспрашивать, причитать… Уговаривать…
София как будто услышала эти «охи-вздохи»: «Сонечка, девочка моя, как же так можно…» Папа подключится: «Я же говорил, что они не готовы к семейной жизни! Трудностей им не хватает!» Начнут вспоминать, как жили в восьмиметровой каморке, как клеили из ящиков «канапе». «Кому больше дано, с того больше и спрос…»
- Знаете что, - придумала вдруг София, - Высадите меня, пожалуйста, у Глобуса. На углу.
- -Морочишь ты голову, - бросил небрежно шофер.
София вышла у самого большого универсама в городе. Оглядела свое отражение в сверкающей витрине. Вспомнила старый фильм - «хорошенькая, не могу!» - куртка дорогая, джинсы модные, локоны ухоженные, сумка - последний писк. Из капюшона выглядывают одни глаза - как у куклы, ресницы вверх загибаются.
Зазвонил телефон. Марк. Хорошо, что номер высвечивается. Пусть помучается.
София отключила телефон.
Сейчас она пойдет и купит себе какой-нибудь подарок. А потом… Потом - в ночной клуб - нужно же как-то создать себе праздник! А там видно будет.
Она давно уже поняла, что если на сердце тяжело - нужно купить себе что-нибудь новенькое - хотя бы просто шарфик или сумочку. Смотришь - и настроение улучшается.