Две компании. Примерно одного уровня. В одной вроде бы милые и приятные люди, но и в другой тоже милые и тоже приятные. Карьерный рост? Да. Хорошая зарплата? Мы вас не подведем. Отпуск? Больничный? Да ради Бога. Что еще? Да все, что в наших силах.
Черт! Черт! Черт! Ну подскажите! Дайте хоть маленькую, малюсенькую подсказочку! Где-то хуже, где-то лучше, третьего не дано! Но нет, все вокруг вас улыбаются, доказывают, что только у них, только у них есть то, что мне нужно. «С нами вы не пропадете», – говорят их лица. Прекрасно. Просто отлично.
И вы сидите и думаете, перебрасывая мысли из одного усталого полушария в другое, и не можете решить. Проходит час за часом, а толку никакого. Вы уже готовы закричать, но понимаете, что это без толку, и тогда вы…
Вы решаете бросить жребий. В этот момент вам кажется, что это единственный правильный выход из сложившийся ситуации. А потому вы так запросто доверяете две трети своей жизни (ну а сколько занимает у нас работа?) какой-нибудь грязной монете, которую передержали в своих руках, карманах, кошельках тысячи таких же чудаков, как вы. К тому же совершенно неизвестно, сколько этих самых чудаков уже доверились ей раньше и сколько из них лопухнулись.
Но выбор сделан. Орел – одно, решка – другое. Дзинь! И монета завертелась в воздухе. Бац! Она у вас в кулаке. Ваша судьба в кулаке (хорошо, что в вашем). Да, это всего лишь работа! Но ведь две трети жизни – ВАШЕЙ ЖИЗНИ! Хорошей, плохой, но вашей. А вы вот так просто… Так просто. Бац!
Но и это еще не все. Вас выбрали, вы выбрали, но это опять-таки не все. Потому что дальше, когда вы будете ходить на эту самую работу, ту, что выбрала та самая монета, которую вы даже куда-то спрятали, как говорится, на счастье, не будет проходить ни дня, особенно если случится какая-нибудь гадость, чтобы вы не подумали: «А вдруг я сделал неправильный выбор? Вдруг там было бы лучше?» И вот это самое противное. А почему? Да потому, что неизвестно. НЕИЗВЕСТНО. Вы не знаете, и все. И никогда не узнаете, как было бы. Никогда. Вы сделали выбор и винить вам некого. Вот так и живем: мы выбираем, нас выбирают.
Да, мы всегда что-нибудь выбираем, но расстраиваемся и переживаем только тогда, когда сам момент выбора очевиден. Когда мы помним, что вот тогда я стоял на распутье и пошел налево, когда нужно было пойти направо. Что я наделал…
Но я думаю, что тогда моя монета все же не соврала мне, а ведь могла.
Конечно, многие скажут, что это просто пессимистический бред, и, вполне возможно, будут правы. Но я пессимистом себя не считаю, может быть, в данный момент, но не раньше. Когда я только начинал карьеру, мне было все по плечу. Я просто рвал и метал. А сейчас нет. Сейчас я похож на загнанную лошадь, у которой не осталось ни одной лошадиной силы. Ни одной, даже самой маленькой силенки.
Плюс этот страх, постоянный страх. Он сводит с ума, загоняет в твою голову такие мысли, которых в принципе существовать не должно, по крайней мере в нормальной голове. Так, может, ты ненормальный? Вполне допускаю. Но не допускают другие.
Мы все чего-нибудь боимся, но когда начинаешь бояться того, что ты боишься, это уже слишком. А главное, испугавшись однажды, становится очень трудно не испугаться во второй раз. А все интеллект, в нем вся штука. Если бы были только инстинкты, то мне было бы все равно. Испугался сейчас, в конкретной ситуации, а дальше все вернулось на круги своя к прекрасной спокойной жизни. Но нет, испугавшись, я научился бояться, а это уже совсем ни к чему. Потому что если я просто научился бояться, например, собак, то это одно, а если я научился бояться собак там, где их просто не может быть, например на выставке кошек, то это другое. Это уже попахивает клиникой, приятель. Знаю, но тем не менее. Мои страхи именно такого рода. Один раз испугавшись, я никак не могу прийти в себя. «А может, просто не хочешь?»
Голос Семеныча выдернул меня из моих блужданий по воспаленному сознанию и вернул к жизни. К нормальной, хотя и не совсем спокойной.
Я выбросил сигарету и запрыгнул в машину. И вновь погрузился в мысли, но на этот раз по делу.
Мне нужно было срочно собраться и привести все мои мысли в порядок. Те мысли, которые мне были необходимы. От всего остального избавиться, конечно, не удастся, но тогда следует задвинуть их куда-нибудь подальше, до лучших времен, так сказать.
Итак, что мы имеем?
Первое – это я, полный каких-то невротических идей и фантазий. Но это сейчас не обсуждается, потому что длится уже достаточно долгое время. Бессмысленно совершенно.
Второе – моя жена, которая ушла, забрав дочь, но оставив меня. Но этот вопрос пока остается открытым, вполне возможно, что это просто очередная ссора, но с более дорогими декорациями.
Третье – мама… Это самый страшный пункт, к нему я просто боюсь даже прикасаться. Отец был здесь же. Батя, прости, но сейчас я не могу позаботиться о тебе. Меня осталось настолько мало, что я боюсь превратиться в ничто, если отломлю от себя еще хоть кусочек.
Четвертое – Сашка. Прости и ты, друг, но теперь уж точно не до тебя. Твоя поддержка мне, конечно, была бы очень кстати, но не знаю, вправе ли я ее требовать. К тому же у тебя самого забот полон рот, не только ведь в гости приехал.
Пятое. А вот пятого, пожалуй, и нет. Или пока нет? Лешкин звонок мне очень не понравился. Не удивлюсь ничему. У меня сюрприз за сюрпризом.
Но пока нет, начну с Сашки. Нужно же хотя бы поговорить с человеком, а то в неведении живет уже несколько дней. Сам он мне не звонил, скорее всего не хотел беспокоить, а я – некогда было, да и незачем. Нужно с ним срочно связаться, а то и впрямь в гостиницу переберется – постесняется остаться. Хотя вроде договорились, что будет у меня, но… Что ж – звоню…
Выслушав штук двадцать гудков, я отключился. Постукивая корпусом телефона себе по подбородку, я думал о том, куда мог подеваться Сашка. Дело-то к вечеру, по идее должен уже был вернуться, даже если дела какие-нибудь были. Неужели и впрямь в гостиницу подался или еще куда? Ладно, разберемся, еду-то домой, а там или сам Сашка, или что-нибудь вроде записки…
Сашки дома не оказалось, записки, кстати, тоже. Но все признаки проживания моего друга в моем доме были налицо.
– Слава Богу, хоть здесь без сюрпризов, – вслух сказал я и пнул ногой Сашкину сумку, которая, словно спящая свинья, развалилась посреди гостиной.
Бросив взгляд на автоответчик (не знаю, кто придумал его купить), я увидел, что есть пара сообщений. Но мысли тут же закружились в диком темпе и в совершенно другом танце. А потому пластмассовый друг семьи остался не у дел.
Развязывая на ходу галстук, я прошел в свой кабинет. Но когда я вошел в свой «заповедник», меня вновь одолели какие-то странные чувства.
Я смотрел на большущий стол из красного дерева, о котором очень долго мечтал. Никогда не забуду, как впервые открывал его ящики, чтобы сложить туда какие-нибудь ручки или карандашики. Бросил взгляд на стеллажи с моими любимыми книгами, многие из которых попали сюда прямиком из моего детства, на черное кожаное кресло, в котором я очень любил читать вечерами, когда весь дом уже спит. Помню, как выбирал его, сидя чуть ли не по часу то в одном, то в другом, чтобы быть полностью уверенным, что мне будет удобно. А теперь? А теперь все было как-то странно. С одной стороны, все вроде то же самое, все на своих местах, но в то же время как будто все из какой-то совершенно другой и незнакомой мне жизни. Что мне теперь делать со всем этим? Да, это было мое, но тогда, когда я был чей-то. А теперь? Что теперь? А теперь я боюсь, что даже себе принадлежу не полностью. Я разонравился сам себе, потому часть меня мной же и покинута, и, боюсь, безвозвратно.
Я сел в кресло. И тихо сидел, закрыв глаза.
Я надеялся, что, может быть, откроется какой-нибудь невиданный источник познания и в мою голову наконец-то вернется то блаженное спокойствие, которое было раньше и которого так не хватало теперь. Но шли минуты, а ничего не происходило. Ничего – пусто. В моей голове совершенно пусто. Так, носятся какие-то мыслишки, а в остальном ничего существенного. Что за ерунда творится? Когда мне нужны какие-то конкретные идеи – пусто; зато когда мне нужно расслабиться и ни о чем не думать, моя голова, словно спутниковая тарелка, начинает прием любых пролетающих мимо радиоволн.