- Дразни.
- Ну что ж, поскольку ты не возражаешь, прямо сейчас и начну: Цикло-о-опчи-ик! Цыпа-цыпа-цыпа. Циклопу-у-уленька-а! Циклотро-ончи-и-ик!..
- Интересно, а какая-разэтакая ухарская бригада этим самым гомо и антигомо головы поотсекала? - полюбопытничал я.
- Да ты что-о(?!), Ци-икля, - опешила Мороженка, - Полторы-ы-ы тысячи обезгла-авить?! Очни-ись(!), цыпленок, ты в похлебке...
- Однако ж, на так называемом вами фото все-е(!) персонажи (за исключением Кассиопеи) подвергнуты процедуре абсолютного отсепарирования головы от телесной федерации.
И как прикажете понимать сей фотодокумент(?), неопровержимо уличающий Кассу в массовом убийстве с особым изуверством либо в соучастии в сем тягчайшем преступлении. И са-амое(!) мелкое ее противоправное действие (исходя из ситуации) - позирование на бренных останках невинно загубленных. И даже это действие влечет за собой уголовную ответственность.., - импровизационно читая нотацию, я вкладывал в голос и мимику у-уймищу(!) фальш-скорби, в душе ухохатываясь и опасаясь рассмеяться в мороженкино лицо.
- Думаю, что.., - запнулась словесно собеседница, - А как тебя все-таки звать-навеличивать?
- Коль нравится, зови Циклопом.
- Ну нет - кроме шуток. Скажи.
- Папирос Портсигарович, - брякнул я первую взбредшую на ум нелепицу, потому как один из множества моих оперативных псевдонимов, озвученный Кассе в знак знакомства у мусорных баков, на тот момент, к моему неописуемому изумлению, напрочь выпал из памяти.
- Юродствуешь? - усмехнулась Мороженка, - Ничего. В соответствии с нормами гостеприимства, не возбраняется.
А я попросила разрешение на обзывание тебя Циклопом только ради того, чтобы прозондировать твою загадочную натуру на обидчивость. И не более.
- И как? - поинтересовался я.
- Если не обладаешь агентурной профподготовкой, ты не обидчив и будто на ладони.
- А если это... А если обладаю этой самой... проф-подготовкой? - скорчил я недотепу.
- Тогда ты отменный шпион! - состроив заумную физиономию, пафосно скомплиментировала Мороженка, - Однако, перепутать свой псевдони-им... Ты все-таки, Митрофанушка, лох!
- О да-да! - просвелев памятийно, взвыл я восторженно, - Митрофан-Митрофан я! Сей факт - алмаз-камень!
- Лох, - сочувственно глядя на меня, вымолвила Мороженка, - Лох ты отпетый. Но... жу-утко(!) забавный.
Ан речь прежде не о том... Как я уже чуть ранее заикнулась, вижу, что, вроде бы негодуя, подоплечно-то скоморошничаешь... Да ла-адно(!) - несущественно...
Что касаемо же ампутации бестолковок массовки... Туфта. Наша старшая подруга своим дорогостоящим мечом ни капелюшечки кофе... Ой, прости. Ни капелюшки кровушки Кассиопеюшка не пролила. Все совершил Сенька-фотограф.
- И-изве-ерг! - прочувствованно прокомментировал я.
- Отнюдь. И какой же ты глупышка. Семен единолично произвел массовое отсекновение посредством тривиальной компьютерной графики.
- И на кой ляд тогда этакая крупномасштабная заваруха даже и с привлечением гражданской авиации(?), если Сенька мог все смозаичить лежа на диване с ноутбуком.
- А леший то знает... У них - у элитных-то - таки-ие(!) прихоти... курям на смех. Никако-ой(!) логики. С жиру бесятся...
А мазки-то на полотне ты скрупуле-езно(!) смикроскопировал.
Кстати, сотворить мазню на гладком для вящего изыска... Плевая пустяшность... В оранжевом эмалированном тазике серебряной расческой тщательно смешиваются слизь лягушачьей икры, рыбий жир, кактусовый уксус, помет сиреневого петуха и еще какие-то компоненты (я особо-то не вникала)... Выполненный на тканевой основе фотоотпечаток от полдня до полуночи вымачивается в баобабовом корыте с этим чудодейственным коктейлем, а потом - под старинный угольный утюг. И никаких художеств. Любой искусствовед за шедевр примет. Хоть в Третьяковку вывешивай!
- Ну а это-то эпохальное фото какой трансформатор в живопись перевымочил-переутюжил? - попытался я перейти на личности.
- Да был один бездельник, - переминаясь с ноги на ногу, с некой грустинкой на лице и в голосе сказала Мороженка, - Валеркою, не к ночи помянутый, земля ему пухом и царствие небесное, звался.
- И отчего же уникально мастеровитый кудесник обозван бездельником?
- А кто ж он(?), коли сторожем на фармацевтической фабрике денно-ночно прозябал...
Еще в тридцатых годах прошлого века была основана эта "Красная пилюля". Таблетки для партийной номенклатуры на ней лепились. А экспериментальные образцы испытывались на местных кошках, собаках, бомжах и алкоголиках, передовиках производства и участниках художественной самодеятельности, а то и вовсе на ничего не подозревающих и ничем не выделяющихся добропорядочных гражданах...
Преимущественно тайно эксперименты-то проводились... И через пункты общественного питания (пельменные, шашлычные, рядовые столовые, буфеты и рюмочные), и через новогодние подарки, и через иные всяко-разные каналы испытатели-нелегалы ухищрялись скормить человеку пилюлю. Главным же образом через аптеки и поликлиники народ пичкали. А потом за изменениями состояния здоровья посредством регулярных профосмотров наблюдали...
А в итоге население Громкоструинска, кой тулился на окраине градообразующей "Красной пилюли", стало жить подозрительно долго, почти безболезненно и счастьем насыщенно... Где-то к середине восьмидесятых совсе-ем(!) веселехоньким сделался городишко: денно-ночно все улыбаются да хохочут, да в круглосуточные аптеки за добавкой спешат.
На фабрике-то уж партийные, комсомольские и профсоюзные мероприятия проводить стало не резон... А что толку(?), если каждое собрание либо конференция автоматически превращались в уморительную клоунаду: врут да хохочут, хохочут да врут; да еще и как из рога изобилия сыплют отнюдь не простолюдинскими идиотскими идеями в плане повышения якобы нищенского благосостояния госноменклатуры, приведения к норме жизни якобы заевшегося народа, полетов по профсоюзным путевкам на Марс за искусительными яблоками и монгольскими дубленками, обгона треклятых капиталистов на эволюционных виражах путем революционного вставливания в их колесные спицы ливерных колбасин или (пардон за цинизм) самых твердых и стойких членов Политбюро, стихийной перестройки развитого социализма в переразвитый коммунизм.
В конце концов неадекватно активному трудовому коллективу "Красной пилюли" была предоставлена автономная аполитичность, а Громкоструинску вернули его дореволюционное название - Тихописинск...
А из перестройки "Красная пилюля" формально вышла в качестве производителя ветпрепаратов под вывеской "ООО Голд мяу-му", но... практически в прежнем статусе: госзаказ, щедрая госбюджетная поддержка и технологическая убогость с раздолбайской дисциплиной и вялотекущей производительностью труда, хилой зарплатенкой и поголовным увлечением коллектива хитроумными хищениями самолично произведенной продукции...
А Валерка-то - спец-самоучка в сфере изобразительно искусственных превращений (царствие ему небесное!) - тоже вышел в новую жизнь в прежнем качестве - в образе вороватого сторожа в пятом колене по обеим (отцовской и материнской) линиям...
- Помер? - полюбопытничал я, имея ввиду повторное пожелание Валерке царствия небесного.
- Сгорел на работе, - сокрушенно махнула рукой Мороженка, - Он же, как и его предки, халявные препараты словно дитятя конфеты лупендил. Только теперь уже не медицинские, а скотские... По первости-то с них его здорово тошнило и даже в эпизодическую кому не единожды кидало. Да и... появились чудные поведенческие стереотипы... Бывало, идет по центральному бульвару, и вдруг ни с того, ни с сего к фонарному столбу, и давай на него малую нужду справлять по-кобелиному (на четвереньках с задиром задней лапы в зенит... Пардон, не лапы, а ноги). А то и вдруг вроде бы в здравом уме с прохожим бараном зачнет не на жизнь, а насмерть бодаться. На Луну частенько выл, сено жевал, в марте на кошачьи тусовки на крыши лазал, ближе к осени пытался со скворцами на Юга мигрировать... Однажды под вечер даже в берлогу под бочок к медведице на зимнюю спячку пристроился. Правда, еще до полуночи утек. Как объяснил: мол, храпит она безбожно, ворочается, кишечными газами травит, брыкается и все норовит вместо своей лапы мою руку пососать...