- Знаем мы, как вы уши затыкаете, - съязвил Немалевич.
- Что? - обернувшись за кадр, спросил Иван, - Передать приветы родным и близким?Сейчас.., - на этом месте пацан замялся. Затем,как было очевидно, он в глубокой задумчивости собирался с мыслями...
- Большущий привет горячо любимым родителям - папе и маме! - начал пафосно Иванушка, - Вы у меня лучшие на планете!.. Привет моему гениальному и бесподобному учителю физики Руслану Савичу! Чтоб вы, несмотря на догмы фундаментальной науки, все-таки изобрели этот до крайности необходимый человечеству вечный двигатель!.. Привет Таньке Морозовой и Аленке Горячевой!.. Большущий привет человеколюбивому главе нашей сельской администрации Макею Спиридоновичу Незалежному, который нашей семье ближеродного!.. Привет одноклассникам и педагогическому коллективу нашей самой путевой в мире школы!..Привет всем без исключения глубокоуважаемым дядям и тетям центрального аппарата Министерства образования и Алле Пугачевой с Максимом Галкиным!..
Вот где-то на этом фрагменте телепередачи, успев перехватить пятисотку до стипендии у выскочившего из своей кладовки на перекусон Витьки Витькина, я крепко-накрепко уснул...
На занятия мы с Витькиным явились поранее - где-то за полчаса до начала первой пары...
Отметив своим натуральной кожи ранцем место у окна на галерке, я отправился послоняться по коридору и... За первым же поворотом столкнулся нос к носу с деканом нашего факультета - хронически сопливым плотного телосложения весельчаком иподполковником Павлом Павловичем Павленко.
- Снегопа-а-адо-ов! - возликовал Палыч, энергично похлопав меня по старше-лейтенантским погонам, после чего по-медвежьиоблапил и азартнополез целоваться.
Как я ни уклонялся, но с десяток целовков все-таки пропустил. И не понятно было, чего больше оставил на моем гладковыбритомлице и на шее неугомонный Палыч: слюней либо тягучих выделений из своего сизого носа...
Вволю натешившись, любвеобильный декан затащил меня в свой кабинет, где и, накинув свойподполковничий кительна плечи повидавшей виды статуи Наполеона, уселся за мореного дуба огромный стол.
- Присаживайся, дружище! - кивнув на просиженное до тазоподобия замызганное кресло, предложил Палыч.
- Я уж лучше на ногах, - проявил я твердолобие.
- Ну, как знаешь, - не стал настаивать всеобщий факультетский любимец, - Я что хотел спросить(?), Вениамин.., - поочередно позажимав большим пальцем ноздри, он довольно- таки меткопневматически высморкался в пару пустующих настольно на блюдцахкрупногабаритныхчайных кружеки состроил озабоченную физиономию, - Я по поводу твоих про-опусков дюже кручинюсь. Есть ли отмазка?
- Зачем мне отмазка? - брезгливо передернувшись от только что увиденного, театрально насупился я, - У меня все нормально - по-людски. Всерьез прихворнул я, Пал Палыч. И больничный имеется.
- Покажь, - согревая мою душу теплым взглядом, попросилнаглядный пример экстремальной фамильярности...
Протянув вынутый из внутреннего кармана состряпанный бомжом в подворотне документ, я, меланхолично сверля носком лакированного туфля дубовый паркет, принялся тоскливосчитать резвящихся на натяжном потолке мух...
- Что за хрень?! - вдруг погрубевшим голосом отвлек меня от арифметического времяпрепровождения Палыч, - Ты что, Снегопадов, действительно внематочно беременный?!
- С-с ч-чего это в-вы в-взяли? - одержимый вдруг нахлынувшим дурным предчувствием, затрепетал ваш, читатель, покорный слуга.
- А с чего мне брать(?), если в твоем больничном фиолетовым по белому яснообозначен диагноз -внематочнаябеременность! - объяснился посуровевший подполкан...
Услыхав шокирующую новость, я за считанные мгновения проклял стряпающего в подворотне фальшивые ксивыбомжа, сведшего меня с ним Сёмку Веника, их главаря Луния Голубеевича, вцелом ихнюю гребаную криминальную шайку и, конечно же, себя, не удосужившегося прочесть липовый больничный!..
- Не могу, Вениамин, - занудил не на шутку озабоченный Палыч, - Не могу я принятьдокумент.
- А может... да и пролезет? - выказал надежду я.
- Не пролезет, Вениамин! - категорично заявил маемый сомнениями декан, - А если даже и пролезет, потом непременно боком вылезет. У нас же министерская проверка на носу!
"А у тебя под носом сопля!"- чуть было не вырвалось у меня, и я, панически спохватившись, тут же включил жесткий самоконтроль...
- И даже не уговаривай!., - продолжил было Палыч, но тут зазвонил стоящий на столе огромный красный телефон.
- Да, - ответил в несуразно крупную трубку удрученный декан, - Павленко слушает! Да, Мыкола Генрихович!..
- ...А ка-ак же?! Узна-ал! Вас попробуй не узнать!.. Вас не узнавать слишком дорого обходится! - стремительно поднялся настроением Палыч.
- ...Что? Кошка окотилась? Поздравляю!..
- ...Что? Отправить для затопления котят какого-нибудь садиста?!.. Жена встретит?!..
- Снегопадов, - плотно накрыв микрофон ладонью, прошептал мне Палыч, - Ты котят топить умеешь?
- Если тараканов подавить, пожалуйста, - безо всякого воодушевления откликнулся я, - А котят... Нет. Не могу.
Витьку Витькина отправьте. То-от(!) еще живодер, - зная, что Витькин духомслабее самой трепетной кисейной барышни, не без злорадства произнес я, - Он заодно с котятами и кошку утопит, чтобы больше не создавала проблем всемилюбимому ректору! Может и жену придушить!.. И не поморщится, и глазом не моргнет! - нес я чепуху, вспоминая, как выдвигаемый мною кандидат в ликвидаторы бухнулся в затяжной обморок при виде трагическипогибшего под трамваем лягушонка...
- Есть у нас, Мыкола Генрихович, такой садист! - затараторил в трубку Палыч,- Виктор Витькин! Пыточный изверг! Его и отправлю!.. Мы же повышаем квалификацию исключительнопыточных дел мастеров!..
- ...Пусть заодно и жене за несъедобный борщ накостыляет?! И чтоб только до-о смерти ее не замордовал?!..Проинструктируем!..
Кстати, наш староста и мой сосед по общежитской комнате лейтенантВитькин служил не в оперативномподразделении, а в архиве Тюменского областного управления нашего Министерства пресечения антигосударственного хулиганства, вследствиечего даже и ни разочка за свою жизнь никого не попытал!
Я представил главным образомберущего теорией, но органическине переносящегоизуверской практики(за исключением щекотильного дела)делопроизводителяВитькина, трепещущего осиновым листом на ветру перед котятами, кошкой и стервозной супругой Мыколы Генриховича. Представил и гомерически расхохотался!
- ...Кто тут у меня ржет как сивый мерин?! - переспросил через телефон Палыч, - Так этот... Старший лейтенант Венька Снегопадов! Кстати, Мыкола Генрихович, он прогулял по уважительной причине! Внематочная беременность у него! И больничный лист на руках!..
- ...Ясно! Будет исполнено! - подобострастно привстав из кресла, заверил ректоразадорно поблескивающий зрачками декан и, положив трубку, протянул мне мою подделку под больничный лист со следующим комментарием: - Шагай, Веня, к Чуваку. Вызывает. Несказанно заинтересовался твоей беременностью! С ним и по ее поводуразбирайся.
Если примет твой лист к исполнению, кто ж посмеет возразить? А мне этакий грех на свою светлую душу в одиночку брать не с руки!..
Я брел по коридорному лабиринтусловно не в воду опущенным, а более того - будто засосанным по маковку в вязкий-превязкий ил! Шагалось до одурения туго!..А думалось и вовсе - никак...
На каком-то моменте тошнотворного брожения я снес темечкомсо стены кашпо с ветвистым кустиком декоративного дерьмопаха. И тут же мозг включился и заработал вполне сносно!..
Возвратив в кашпофекально завонявшее растение вопреки законам ботаники (кроной на дно), я втрамбовал туда же всю спешно собранную с линолеума рассыпаннуюпочву, повесил треклятый стилизованный под ананас горшок на прежнее место и воровато огляделся...
За мной пристально наблюдала стайка пигалиц при лейтенантских погонах. Я сделал вывод, что этонаверняка не преподавательницы, авсего-то-навсего курсантки и, осмелев, показал им протезом фигу! Оскорбившиеся девицы ответили адекватно. Я демонстративно плюнул в их сторону и более-менее твердо зашагал к ректорскому кабинету...