- ...Не Титькин Витька, а Витькин?!.. Ну пусть будет как ему удобней! Хоть даже и Писькиным!
Так во-о-от, Палыч! Этот самый твой не Титькин, аВитькин никакой не садюга, а тряпка тряпкой!!Похоже, не писькой, а титькою делан!.. Котят ему, видите ли,жалко: утопить их, мол, рука не поднимается!..Соседа нашего - хама безбашенного - тоже жалко!..
- ...Что-о-о?!..
- ...Нет, соседа топить вместе с котятами не надобно было!..А требовалось всего-то навсегопо коллективной просьбе моей семьипару раз въехать межего лопоухостей!.. Ты б видал, какие у этого отморозка большущие уши! Локаторы ПВО!В двери это быдло бочком проходит!..
И кран твой делегат вместо починки раскурочил! Ему что, фонтан в ванной заказывали?!!.. А когда теща попросила сделать ей легкий массаж молочных желез, спасовал как последний салага!..
Вот собирай, старый подлянщик, всех своих мало-мальски толковых садистов, и во главе с тобоймухой ко мне на квартиру! Строем и с моими любимыми песнями!
А этого слюнтяя Витькина на трое суток на гауптвахту! И сам к нему для его увеселения отправляйся! Посидишь, подумаешь!.. Авось сообразительности прибавится!..
Если изначально я слушал ректорский разнос с неким злорадством по отношению к ябедникуВитькину, то под занавес мне сделалось его искренне жаль. Более того, моя гуманная душа застрадала от ощущения собственной вины в случившемся: ведь это никто иной, а якак бы в шуткупорекомендовал декану Павленко своего сокурсника и сожителя по общагев качествеотпетого садиста, способного элементарно утопить котят и накостылять генеральше заприготовленныйею несъедобный борщ!..
- Ну как с этакими болванами работать? - завершив выволочку декану, устало произнес Чувак, - За что ни возьмутся, все через жопу...
А ты иди, Снегопадов, - подняв на меня тусклый взгляд, вымученно улыбнулся генерал, - К брательнику моему - к Анониму, как договаривались.
- Товарищ генерал-лейтенант! - подал я голос, - Я, конечно, схожу! Но.., можно на посошок вопрос?!
- Валяй, - одобряюще махнул рукой утомленный Мыкола Генрихович.
- Я вот о чем.., - замялся я, ненавистно зыркая на буквально режущие мой единственный глаз майорские погоны Кассиопеи, - Что с ней-то делать?!
- А что с ней делать? - озадачился Чувак, - Ума не приложу.
- Но ведь я уже говорил вам, что эта шельма - предводительница банды каннибалок! - прорвало меня, - Я ж свидетельствовал, что эти самые людоедки хотели меня сожрать! А вам хоть кол на голове теши! Никакой реакции!
- Слушай меня, Снегопадов, внимательно, - посуровел Чувак, - Я в ее дела не вмешиваюсь! Во-первых, она и сама не без царя в голове.., - на этом ректор умолк и растерянно заблуждал взглядом.
- А во-вторых? - набравшись наглости, поинтересовался я.
- А во-вторых.., - вновь застопорился мой высокопоставленный собеседник и перевел вопрошающий взор на Кассиопею, - Можно? - с неким подобострастием спросил он, - Не возражаете(?), чтобы я пролил свет на "во-вторых".
- Да валя-яйте уж, Мыко-ола Ге-енрихович, - кокетливо поигрывая плечиками, сладкоголосо пропелакрасавица, - Все ж тут свои. И Снегопадов мнеужеближеродного! - неожиданнонаправив на меня состроенные из пальцев козьи рожки, на тот момент для меня прохиндейка дурашливо закрутила ими и засюсюкала словно ребенку: - Утю-тю! Забодаю-забодаю-забодаю!.. Испуга-а-ался(?!), малыш.
- Нет, - насупился автор сих правдивейших строк, - Я что, дурак малолетний(?), чтобы всякой херни пугаться.
- Да вы говорите, говорите, Мыкола Генрихович, - понудила генерала майорша, - Давайте-давайте смелее!
- Слушай, старлей! - с неким облегчением произнес Чувак, - Во-первых, она самане без царя в голове! А во-вторых... А во-вторы-ы-ых.., - заглючил генеральский речевой аппарат,- А во-вторы-ых..,она ж племянница.., - ректорский палец торжественно указал в потолок, - Самому-у нашему министру маршалу Черезанусвыпива-а-айло родна-ая крови-инушка! До-очь его единокро-овного бра-ата Ишака-а-а Астеро-о-оидовича-а! А Иша-а-ак Астеро-о-оидови-ич (как известно всему нашему многомиллионному народу) кто?!..Пахан все-е-ех-х отечественных воро-ов в зако-оне, именуемый Осликом Иа! Весь криминальный мир под ним!
И кем я стану(?), если хотя быдаже и коротехонькое дурное словечковсторону майора Белиберды Ишаковны Потаскухинойшепотом выдохну!
- Никем, - машинально брякнул я и тут же испугался от этого.
Но загадочно ухмыляющийся генерал не воспринял опрометчивое (по моемутогдашнему пониманию) слово за оскорбительное и, обласкав невозмутимую майоршу приторным взглядом, продолжил как ни в чем не бывало:
- Ты прав, Снегопадов! Я в случае собственной некорректности по отношению к Белиберде Ишаковне стану никем, и звать меня будет никак!..
Сперва министр с треском выпрет в позорнуюотставку! Потом киллеры Ослика Иа ликвидируют, сожгут, а пепел развеют над каким-нибудь подмосковным болотом! Нет, а резон ли им, собственно говоря, утруждаться?! Может и менее хлопотней все произойти!.. Тьфу-тьфу-тьфу! - суеверно стуча костяшками пальцев по своему темени, испуганно выпалил Мыкола Генрихович, - Чур меня, чур меня!..
Муженька-то Белиберды Ишаковны уж пятый иль шестой год не могут сыскать...
- Восьмо-о-ой-й! - на внезапно вскипевшем душевном надрыве уточнилапревратившаяся для меня из Кассиопеи Кузьминичны вБелибердуИшаковну, - Восьмо-о-ой го-од вдо-о-овствую-ю!! - с пуском слезы завыла иль майорша, иль вовсе и не таковая. И мне (к собственному изумлению) вдруг сделалось та-ак(!) ее жалко, что нестерпимо захотелось крепко обнять, поцеловать и... И даже завалить на стол прямо на глазах у Чувака!..Но я, скрепя сердце, мужественно справился с внезапным сексуальным приступом!
- Но-но-но, голубушка, - подавая спонтанно разрыдавшейся Ишаковне стакан воды, страдальчески вымолвил Генрихович,- Не убивайтесь. Отыщется...
- Да како-о-ое та-ам?! - крупными глотками опорожнивпосудину, простонала горемычная, - Сколько раз говаривала: Потаскухин, не задевай, мол, папу, обходи стороной! А он...
Надоумился ради хохмы на маминых именинахпод завязкунапрудить в любимый папин графин!.. Думаю, если бы только это, и простил бы папаня зятька-шалунишку... Но тот ведь!.. Азартен был дюжедо юмора! Шиш ведь его остановишь!..
Он в тот праздничный вечер еще и наклал под любимую папину селедочную шубу, в варежки вора в законе Гиви Вахваха, в карманы дубленки другого авторитета- Рамзана Альдебарана, в папаху генерала Солдатова, в наполовину наполненную леденцами карманную коробочку папиного брата маршала Черезанусвыпивайло... И даже в сапоги супругисенатора Чмокинанегодник насрал!..
Некоторые из гостей поблевали, другие переморщились. Самые не брезгливые похохотали, дружелюбно похлопали Серегу (ца-арство ему небе-есное-е!) по спине и плечам, вроде как бы от души поблагодарив его за доставленное веселье... Но к еде и выпивке больше никто не притронулся...
Около полуночивсе дружно разъехались. Папа, правда, в проводах не участвовал, потому как был серьезно занят -настырно выблевывал в джакузи выпитое из графина и селедку под шубой. Ну, понятно, заодно и все остальное...
Мы с Серегой отправились к себе на такси. Он всю дорогу ухохатывался под впечатлением от своих подлян. Я еще, помнится, укорила его: "И как тебе не стыдно?!- сказала, - Гвардейский подполковник, а гадишь как кот пакостливый!" А ему хоть бы хны!..
Утром проснулась, а его рядом нет!.. Восьмо-о-ой го-од уж бе-ез вести-и пропа-а-ащ-щи-ий!!! - сызнова заблажела майорша Потаскухина.
- Видал? - смерив меня многозначительным взглядом, с печалью в голосе произнес генерал-лейтенант, - Считай, за невинныешутки погиб человек. А ты-ы-ы!..
Так что, не обессудь, Снегопадов! - выдержав паузу, продолжил оратор, - Да пусть тебя Белиберда Ишаковна хоть мордой об печку, хоть кан-ни-ебалит хоть на пельмени, шашлык или даже на колбасу!.. Не вступлюсь! Заморочки с нашим министром и с его братом Осликом Иа в мои планы не входят! Так что, впредьмне на нее не ябедничай!.. Понял?!
- Так точно! - выказал послушание я.