- Во-от козе-ел! - высказалась в закрывшуюся за Палычем дверьраздосадованнаяСветланка и тут же обернулась ко мне: - Ну чего(?), офицерик. Пять сотен в час... Как? Устроит?
- Ни гроша за душой, - солгал я, жалеючи нащупав в кармане дуэт из одолженной у Витькина пятисотрублевки и стодолларовки, отстегнутой генералом Чуваком за композицию иззачехленной в презерватив капустной кочерыжки и прицепившейся к ним увечной расчески.
- Ну.., иди тогда с богом, родимый, - отступилась прохиндейка, - А я покамест малость вздремну. Сла-авно притомил, спиночес...
Перешагивая через порог, я уловил сожалеючи озвученнуюСветланкой нелепицу:
- И почему-у я не це-елка?..
Послонявшись во самоуспокоение по пустынным коридорам,яна халявумалость подзарядил подсевший аккумулятор своего ручного протезачерез оголенную проводкупродажного памперсногоавтомата инаправил стопы к аудитории номер тринадцать, в коей загодя до начала учебного дня застолбил место на галерке своимфиолетовымнатуральной амораловой кожи ранцем...
Прижав наиболее чуткое левое ухо к дверной щели, я прислушался... Без малейшегонапрягаопознав голос доктора демагогических наук, члена-корреспондента Академии сомнительной фундаменталистики, профессора Кудыкия Никудыкиевича Офтальмологова,уяснил, что подслушиваю лекция по бытовойполитологии...
"...А я ему и так, и сяк: верни, мол, поллитровку и мою бабу подобру-поздорову!.. А он..." - распинался, без малейшего сомнения,бухой Никудыкиевич. Он, надо отметить, считал антинаучнымчитать лекции по бытовой политологиина трезвую голову и без приведения наглядныхпримеров из личного злостной аморальности образа жизни...
- Кудыкий Никудыкиевич! - просунул я голову меж со скрипом приоткрытой мною дверной створкой и косяком.
- Ась? - сверкнув толстенными очковыми линзами, обернулсябородатенький, богато фиксатый и без ветра шатающийся пожизненный холостяк, облаченный в истосковавшуюся по химчистке и утюгу серую костюмную тройку.
- Это я - старший лейтенант Снегопадов! - представился я подслеповатому мэтру, - Ухожу на особо важное задание! Мне б ранец забрать!
- Ранец.., - призадумался профессор, - Ранец... Засранец... Ранец, засранец... Забирай, отстойный засранец, свой гребаныйранец!..
В иное время и в ином местезадиристыйпрофессор за этакий оскорбительный каламбурнепременно б схлопотал от меня знатную оплеуху!.. Но...
Ухватив горячо любимый ранец за лямки, я с завидным чувством собственного достоинства удалился из аудитории, мстительно пригрозивиз-завполне корректно прикрытой мноюдвери: "Это тебе, старый пердун, даром не пройдет"...
Правда, уже к выходу из учебного корпуса от былой озлобленности на бестактного Никудыкиевича не осталось и следа. Более того, его хамство по отношению ко мне показалось даже забавным!.. Недаром твердила мне покойница-мама: "Отходчив ты, Веня, на диво!Никакого злопамятства..."
Вприпрыжку заскочив в общагу с парадного входа, я чуть было не снес с ногвечно стоящую у всех на путитолстомясуювахтершу Марию.
- Э-это-о-о!., - усердно массируя ушибленный о мой лоб свой пестрящий фингальным спектром лобешник,простоналастрадательно морщаяся пострадавшая, - Слыхал(?), твоего дружка Витьку Витькина в каталажку уконтропупили!
- Слыхал! - потираясвой ноющий лоб, ответил я и понуро зашагал к лестничному маршу.
- Како-ой же ты, Венька, твердоло-обый! - изумилась вдогонку Мария...
Наскоро заморив червячка вялеными пресноводными червеедами, я переоблачился из мундира в фиолетовый тренировочный костюм, не забыв сменить замызганную протезную перчатку на свежую - парадную, радующую глазбелизной натуральной кожи высокогорного снегоеда...
С пятиминутку отвалявшись на кровати, я ощутил чувство вновь подкатывающего голода...
Перекусив сытным окорочком среднеазиатскогосвинопаса, для надежности вдоволь нахлебался сваренного на огородной бздике киселя и, закинув за плечо свой любимый фиолетовый рюкзак, подошел к настенному зеркалу; не показавшему, вопреки опасениям, даже и малейшего следа столкновения лбами с вахтершей Марией!
Однако, дабы абсолютно исключить риск повторного с ней травмоопасного контактирования, покинул здание через окно пустовавшей на тот момент педикюрной комнаты, спустившись наземь по пожарной лестнице...
Прикупив пару поллитровок водки "Сеновал", сбился с ног в поисках квадратного торта...
На каком-то этапе шастанья по торговым заведениямпала на умквадратура круга из школьного курса геометрии...Обзаведясьв хозмагекитайского производстваножом-торторезом, я, измученный тщетными поисками, направился в элитную кондитерскую "Постряпушка" с твердым намереньем все-такиприобрести круглый торт и... элементарно усечь его до квадратности!
Во удивление, витрина "Постряпушки" изобиловала и квадратными в основании тортами, и прямоугольными, и ромбовидными, и даже треугольными!..Как сейчас помню, остановив свой выбор на массивном "Кубометре" и приплюснутом "Керамограните", я приобрел оба...
Задорно напевая гимн оптимистичных могилокопателей, сориентировался на местности и отправился на поиски подворотни, в коей бомжеватый брат генерал-лейтенанта Чувакапоздним вчерашним вечером выправил мне подделку под больничный лист...
Аноним встретил меня не то чтобы с прохладцей, а...Образно выражаясь,до лютости морозно!
- Чего, педик, приперся?! - унизив мое достоинство надменным взглядом, желчнопрогнусавил крупногабаритный бродяга, - Опять документ захотел на халяву?!
- Я не педик! - ставя на загаженный асфальт затаренный парой поллитровок и столькими же тортами рюкзак, возмутился ваш, читатель, покорный слуга. Возмутился и взревел во всю дурнинушку: - А еще-е ра-аз, бы-ыдло-о,обзове-ешься!!!..Все-е-е па-альцы пообла-амываю и с мы-ылом хозя-яйственнымзажева-ать заста-авлю-ю!!!
- Ты чего эт?! - с недоумениемпомассировав уши плечами,Аноним затрепыхалконечностями и кудлатойбашкой, - Зачем с мылом-то?!..
- Для гигиены! Потому какгрязи у тебя под ногтяминемеряно! - просветил я убогого.
- А-а-а! - вроде даже восхитился тот и тут же повел речь самооправдательную: - Я-то чё?!.. Эт-то ж Сенька Веник вчерасьобъявил, что ты, дескать, спишь с нашим паханом Лунием Голубеевичем! Сам чё ли я придумал?!
Теперь-токонкретно врубился, что не педик ты! Педики-то по-зверски не базлают! Пе-едики ла-асковые, а ты... сразу пальцы обламывать! Ты не педик! Верняк! Ты.., сдается.., то-от(!!!) еще фрукт... несъедобный!..
- Слушай, юродивый! - подступил я коптимистично ерзающему седалищем по грязнючему ящику бомжаре.
- Слушаю-слушаю-слушаю! - гнусаво протараторил тот.
- Захлопни едало и слушай внимательно!
- Захлопнул и слушаю о-о-оче-ень(!)внимательно.
- Ты какого беса вписал в мой больничный внематочную беременность?!
- Я-я-я... вписа-ал?! - вполне правдоподобно изумился незаконопослушник.
- Но не я же!
- Мог я... напортачить, - уперев заскорузлый палец в своюприметную бородавку на левой ноздре, допустил вероятность оплошности Аноним, - Мог-мог-мог... Случалось. Не раз и не два...
Помнится, при заполнении диплома о верхнем образовании для одного капитана полиции Славика машинальночеркнул от себя в строчку "Научные достижения" то, о чем на тот момент думалось: "Жулик"...
Где-то через месячишко тот самый, правда, уже не капитан подкатил ко мне по пьяни с претензиями. Засканда-а-алил, попробовал ру-уки пораспускать, но я его быстрехонько рукопашно обломал и сдал педикам из центральной бригады нашего главного педика Луния Голубеевича. Та-ак(!), скажу тебе,неучаотрихтовали, что напрочь позабыл дорогу в мою подворотню...
Сказывали: сейчас, дескать, этот самый бывший полицмент карманным бизнесомпромышляет. И, вроде бы,порейтингу за ним не могут угнаться даже многие матерые воры!.. Вот видишь, благодаря моейрукописной оплошности человек в авторитетные люди вышел!..