- Б-буд-дем пох-хмелять-сь-ся? - алчно взирая на зажатые в кулаке благоверного дензнаки, лениво поворочала языкомкудлатая, зловонная и заплывшая рожей до состояния нешуточно целлюлитной жопы неопределенного возрасташырялычевская оборванка.
- Будем-будем, Пипетка! - возликовал Шырялыч.
- А на курево? - яростно начесывая под подолом загаженной всеми цветами радуги фиолетовойюбки, развила аппетитбомжиха.
- Курить вредно, принцесса, - отозвался Каин-Аноним, - От курения масса недугов случается!
- Т-ты м-мне х-хто-о?! Т-ты м-мой ф-фраер?!- сбросив задранный чуть ли не до пояса подол, психанула так называемая Пипетка, - С-своей л-лярве ук-казывай! А й-я л-лярва Ш-шырялыча! Ш-шырялыч, с-стряс-си-к с нево ж-живо на к-курев-во!
- Спасибо, конечно, уважаемый Каин! - залебезил Шырялыч, - Извини, конечно, за Пипетину! Не в себе малость, конечно, баба после ночного корпоратива... Но-о-о, действительно... Не подкинешь ль еще? На пачку "Черноморканала"!..
Аноним подкинул, и мы, осыпаемыеиз уст облагодетельствованной зловонной парочки благодарностями и комплиментами, вновь двинулись в путь к анонимскому обиталищу...
- Вениамин, а ты, собственно говоря, каковски к бомжам-то относишься? - лавируя меж мусорных баков, справился Аноним.
- Да никаковски, - не размазывая склизким по жидкому, не подогрел я интереса бомжевидного попутчика, - Не отношусь я к ним никоим образом. Не бомжую, а квартирно обеспеченно офицерю в МПАХе. Щекотун - моя должность, согласно кадровому реестру.
- Достойная, надо отметить, кормушка! МПАХ-то - это те не зачуханноеэФэСБэ, которое даже засугубо офигительную агентурную информацию платит довольно-такиотстойно!- прочувствованно отозвался Аноним, - Не плеснешь ли для куражу? - обернулся он...
Я дважды наплескал в степенно подставляемый серебряный стопарь...
Мы, задорно покрякав, употребили крепучего "Сеновала" и вновь двинулись в заковыристый путь...
Я в очередной раз представил подвальное место предстоящего банкета и-и-и... Ошалел от грядущего!..
Однако ж, грядущее оказалосьгораздоохренительней моих душещипательных прогнозов!.. Вопреки наихудшим ожиданиям, мы приперлись к тонировано остекленной двери разукрашенной серпами с молотамисовковой довольно-таки симпатюлистой девяти- иль десятиэтажки! И я даже от сей неожиданности, прицокнув языком,восторженноахнул!..
- Нравится зданьице? - с обыденностью в голосе поинтересовался Аноним.
- А то как?! - восхищенно ответствовал я, - Этакое не может не нравиться!..
- Вот вам, Непруха Викторовна, за ваше круглосуточное бдение на молочишко, - выкладывая на стол седовласой консьержки нечто купюрное, вымолвил мойодномоментно и попутчик, и собутыльник.
- Балу-уете, Аноним Генрихович! - резво сметая подношение со столешницы, залебезила старушенция, - Я ж вам по гроб жизни того... Отслужу-у-у! Здесь же не только на молочишко, а и на пятилитровку конкретно убойногокрепленогопивасика "Пузо"!
- Яйца чего-то стало ломить не по разу на дню, - пожалобился Аноним.
- К дождю, блин, к дождю, Генрихович! - угоднически отреагировалабодрячковаяконсьержка, - Яйца - это вам не щебенка! Моментально метеорологически реагируют!..
- Так в любую ж погоду раскалываются,- озабоченно разминая в промежности,промолвилАноним.
- Так, если что, я могу и помассировать! - несказанно обрадовалась Викторовна, -Только свистните, и я тут же как тутв любое время суток у ваших волосатых ног!
- Не сто-оит, - направляясь к лифту, как мне покажись, с неким стеснением сугубоконфиденциально для меня пробормотал мой приятель. Пробормотал и, скособочившисьмногозначительным взглядом, добавил: - Некогда ведущая урологша Кремлевской ветеринарной лечебницы. Правда, в последнее время ударилась в наро-одную(!) медицину... Все натиратьбы ей всяческой гадостью, в зловонных травянистых настоях отпаривать, маять засосными поцелуямии... варварскимассировать вплоть до умопомрачительных гематом...
Надо признаться, эффект от всего нулевой...
Десятиперсонный элитный лифт вознес нас к седьмому этажу подошвенноласкательно и головонесотрясательно. "Для людей делано! - восторженно помыслил я, - Не для скотины."
- Ты эт... Не стесняйся, Вениамин, - шурудя ключом в замочной скважинеусыпанной блескучими стразами двери, пробормотал Аноним, - Чувствуй себя как дома, но и...не забывай, что в гостях. Мы ж с тобой впервые пьянствуем. И откуда мне знать, каков ты во хмелю?
- Оно понятно -непредсказуемо, - согласился я, озаботившись тем, что и Аноним поведенчески мне в пьянстве неведом.
- То-то и оно, - смахнув со лба испарину, вымолвил, судя по всему, элитно проживающий бомж.
"А вдруг да и вовсе?! - неожиданно для себя мысленно обеспокоился я, - А вдруг да и абсолютно чужую квартиру вскрывает грабительски?!А я потом как сообщник ментовскую зону топтать?!"
- Погодь, - придержал я за рукав Анонима, - Ты это... Ты, преждечем свой ключ во всякую скважину пихать, предъявил бы мне - старшему лейтенанту МПАХа - свой паспорт с тутошней пропиской!
- Изволь, - протягивая мне паспортину, ничутьне заартачился мой собутыльник.
И ту-у-ут(!!!) дверь распахнулась, гулкодолбанув его по лбу! Аноним свел глаза к переносью, пошатался словно пьяный моряк в шторм на палубе, но в конце концов все-таки устоял...
Итак, не медля ни мгновения, впроем распахнутой двери резво вышагнула вооруженная массивным черным пистолетом явноимпортной марки одетая в голубой махровый халат остроносенькая, лупоглазенькая, сухощавая и довольно-таки свежая личиком брюнетка лет сорока. Не замечая меня, она, сокрушенно ахнув, кинулась к Анониму и принялась суетливо растирать его лоб, сопровождая сиеостужающими дутьем из своего миниатюрного ротика и прикладыванием вороненой пистолетной стали.
- Прости, Аноним! - запричитала пусть и не красавица, но и далеко не страхолюдина, - Прости меня - дуру набитую!
Покажись, что домушник в замке ковыряется! Вот и решила шибануть его дверью,дабы охоту к преступности напрочь отбить -чтобы впредь гнусу было неповадно!..
Ты-то всегда жбыстрехонькозамок отмыкал! А тут чего-то замешкался... Иэлектронныйглазок почему-то отказал. Не видно ни зги. Вот и решила, что его объектив воры жвачкой залепили. Как на прошлой неделе у Ивановых...
- Да ладно. Чего уж там? - одной рукой подцепив свой с грохотомвыпавший желтокожий кейс, а другойотколупывая от окуляра дверного глазка кем-то налепленную бэушную жвачку, примирительно пробормотал дверью ушибленный, - С кем не бывает? Кто не ошибается?..
Знакомься, Снегопадов, - обернулся ко мне Аноним, - Моя супруга Грыжель Казимировна.
- Можно просто - Грыжа, - пригласительноуказуя пистолетным стволом в коридор, радушно разулыбалась отчаюга, - Проходите. Не будьте стеснительны...
Мы вошли...
- Ну я ж говорила: не воры, мол, -непринужденно помахивая до несуразности огромной скалкой, выжигательно украшенной черепом с перекрещенными костями, проворчала конопатая, облаченная в кумачовый сарафан бабенция годков этак с полсотни, - Вот всегда ты, Грыжа, в панику вдаришься! Закусишь удила, хоть за хвост, хоть за гриву оттаскивай! И, заметь, хрен когда оттащишь!..
- Знакомьтесь, э-э-э..?- обшаривая меня вопрошающим взглядом, замялась Грыжель Казимировна.
- Вениамин. Вениамин Дракулович... Снегопадов, - разрядил я атмосферу неловкости.
- Достойное, надо сказать, отчество! Не был ль ваш папа вампиром?- вкрадчиво поинтересовалась хозяйка, тщетно пытаясь засунуть пистолет в подмышечную кобуру, пришпандоренную к выполненной в виде телесного цвета крупнодырчатого бюстгальтера сбруе, свисающей от макушки роскошно багетированного овального зеркала.
- Нет, -разочаровал, как покажись, я Казимировну, - Отец мой не из вампиров.Был печником, а на досуге любил порыбачить... А оружие-то в кобуру-у(!) надо б засовывать, а не в ее отражение в зеркале, - пришлось надоумить демонстрирующую пример смехотворной рассеянности.