- Ладно! - синхронно ответили мы с Альбинкой.
- Бывай, Вениамин! - как ни в чем не бывало, попрощалась любимая, - Вовка проснулся! Разревелся чего-то. А про эту эфэсбэшницу, конечно, лучше не болтать.
- Бывай, Альбочка! - расчувствовался я, - Да какое там "болтать"?! Ты ж меня знаешь! Я - могила!..
- Поэтому и предупреждаю, что знаю, - горестно вздохнув, произнесла благоверная, - Все. Конец связи. Учись там прилежно!
- Ты ж меня знаешь.., - продолжил было я, но разъединительный "пик-пик" заставил умолкнуть...
Понуро протащив свои босы ступник намедни оставленной компании, я узрел некое умиротворение: Сауна, как и прежде, пребывала в глубоченной сидячей прострации; Грыжа ж с Анонимом, дружно уплетая вегетарианскиебамбуковые пельмени, тоскливо наблюдали за ней...
Казалось, траурный исход предрешен...
- Ну что, Веньямин, подсобишь? - узрев меня, промямлила крайне опечаленная Грыжа.
- Подсоблю, - набравшись гуманности, заверил я, - Отчего бы и нет?.. Но... Но только без этого... Хотелось бы без какого-либо интима!
- Само собойразумеющееся! Без него! - воспылал Аноним, - Нам бы без похоти подошло в самый раз! Лишь бы вытянуть Сауну из предкомы!.. А потом уж на радостях-то можно и с ним. С этим самым интимом! Правда(?), Грыжа.
- Похабник, - буркнула Грыжель и, всецело сосредоточив внимание на мне, поторопила: - Давай, Веник, давай! Не жуй сопли(!), родимый...
Что только я не предпринимал во спасение окаменевшей чуваковской домработницы?!.. И колотил ее деревянной ложкой по лбу, и щипал за мочки ушей, и таскал за волосы, и...
В конце концов, изрядно умаявшись, присел и чуть ли было не задремал от бессилия... И вдруг в какой-то момент меня осени-и-ило-о: "Я ж высококвалифицированный щекоту-у-ун!"...
Напихав в ноздри Сауны с дозволения хозяевдобытого из подушки мелкого птичьего пуха, я выбрал более-менее крупное, как сейчас помню, пестрое перо и принялся щекотать им личину мертвяцки выглядящей Сауны...
Бесполезны, бесполезны и бесполезны оказались мои потуги... Хоть тресни!.. Но на каком-то моменте моих изощренных манипуляций баба вздрогнула, вытаращилась в потолок, разинула рот и задорным апчихом выпулила из ноздрей мною сотворенные пуховые пробки!..
Мы с Анонимом шалопаисто посиживали на солидном горчичной кожи кухонном диване. Сауна ж с Грыжей, увлеченно лепеча, готовили десерт из сладкого африканского редиса и кислогозаполярного ананаса.
- Ве-ень! - через еще не до предела заношенную фланелевую портянкуусердно отпаривая утюгом скукожившийсяредис, задорно произнесла мною спасенная, - А не интересно ль тебе, почему ж мне дадено этакое имечко - Сауна?!
- А то как? Вполне интересно, - выкусив из плошки густющегокиселя из крабовых палочек, отозвался я.
- Ну вот и слу-ушай! - возликовала домработница, - Папа-то мой на фронте был механиком-водителем самоходной артиллерийской установки, в натуре именовавшейся как "САУ". А все его друзья-однополчане простецки перекрестили ее в "САУну"!
Ну вот... И зарекся однажды по пьянке папаня, что, если доедет до Берлина, и ежели женится, и ежели родится дочь, то непременно назовет ее Сауной...
Так и вышло! Доехал, женился, а я родилась первой и в качестве дочки! Инарекли меняСауной...Никаноровной!
- Хорошо получилось, - поддержал я ради приличия домработницу.
- А то как?! - возликовала она, - Лучше и не придумаешь!
- Лучше и... не придумаешь, - скептически пробубнил я, - Лучше и... хрен додумаешься...С ума народ сошедший.
- А ты, Вениамин, здорово тогда в коридоре с моими хозяева-ами-то разрулил!
- Когда? - поднял я на Сауну недоуменный взгляд.
- Ну тогда! Когда Аноним Генрихович ел свой паспорт, а Грыжель Казимировна хотела этого не допустить!
- Хоть убейте, Сауна Никаноровна, но... Но чего-то... не припоминается, - включил я "дурку".
- Да ты чего-о-о(?!!), Вениами-ин! - изумилась замедлившая утюженье редиса Сауна, - Как не помнить?! Даже я помню! Отчетливо помню!..
Еще Аноним-то Генрихович зажевывает свой новехонький фальшивый паспорт, а Грыжель Казимировна вцепилась в его глотку с обеих рук и со слезою на глазах душит, ду-ушит, ду-у-уши-ит!.. А ты-то...
- Реди-ис-то гори-ит! - распахивая форточку и ветродуйно размахивая полотенцем, разгневалась Грыжа.
- Оть ёпть! - отдергивая утюг от чадящей конструкции из редиса с портянкой, спохватилась затуманенная сизым дымком домработница, - А я заболталась, а редис-то гори-ит! Надо сызнова новый утюжить!..
- А можно бы не через мою, как обычно, портянку?! - завелся Аноним,занявшийся перелистываниемкриминальнойеженедельки "Душа в пятках", - И что за дурацкая традицияприменять в кулинарии именно мое-е-е белье-е?! И почему я, отыскав где-то в пирожке лоскуток от своего носка, должен корчить вид, что этот текстильно-прядильный фрагмент не то что съедобен, а о-оче-ень(!!!) даже съедобен?!
- Не ори! - протягивая Сауне кружевные панталоны,осадила разбушевавшегося мужаГрыжель. Осадила и проинструктировала рассеянную домработницу: - Так и быть, идем на компромисс. Редис отутюжь через мои панталонцы. Да не сожги-и-и! Они по цене-то, пожалуй, потянут на десяток пар портянок этого уродующего мою жи-изнь скандали-и-иста-а! Каких-то деше-евых-х портянок ему, видите ли, жаль для нужд кулинарии-и-и! - выгнулась в дугу и страдальчески заломила руки Грыжель...
И мне даже сделалось ее искренне жаль, но всего-то на чуточку!..
- Сейчас вон с ним сюда шкандыбали.., - забрюзжал Аноним, - Опять встретилась моя-то первая, бывшая -Пешедраловна.
- И что?! - уперла руки в боки Грыжель Казимировна, - Любит, тоскует?!
-Оно... так и надо бы... понимать.., - как кондом перед электродрельюзатрепетал отставной генерал, но звонкая пощечина пресекла занудное душеизливание...
Я вспомнил неоднократно пресекавшую наш с Анонимом путь наряженную в пожарную брезентуху его, по его же утверждению, постылую первую жену; и мне стало немножечко грустно...
- А он-то жует свой паспорт треклятый, а она-то его душит нещадно! - разложив на плахе-разделке свеженькие редисочные диски,продолжилапрерванное Сауна, - И чего зажевал-то?! Сроду ведь не жевал!
- Ты аккуратней бы. Редис-то последний, - предостерегла от опрометчивости Грыжель Казимировна.
- Понятно-поня-я-ятненько-о! - накрыв корнеплоды хозяйкиными панталонами и прижав утюжной подошвой,пропела неунывающая домработница, - Я о чем это?..
О! О том это я!.. Когда я уж была почтиготова повырубать Анонима совместно с Грыжелькою своей охренительной скалкою!.. И тут подоспел Веньямин! Пощекотил Генриховича в паху, потом запустил протез под подол к тебе - Грыжель Казимировна. И вы оба сомлели как шелковые. Ну, сначала, конечно, нахохотались как чокнутые! А потом того: сомлели как шелковые...
- Какой-разэтакий протез под подол?! - психанул было Аноним, но Грыжа быстрехонько его утихомирила:
- Како-ой в за-адницу проте-ез?!! -тайкомот супруга пригрозив кулаком Сауне, возопила она, - Ты что-о несе-ешь(?!!), финская баня! Совсем от своей глубоченнойпрострации ополоумела?!
- Ага. Было такое. Зашалил чего-то рассудок. Покажись, будто Вениамин вас щекоткою намедни разнял в коридоре, - ссыпая отутюженный редис в фарфоровую миску, залепетала Сауна, - А еще папанька со своими однополчанами привиделся. Будто повысовывались онипотом истекающие из люков своей длинноствольной самоходки и орут: мол, жари-ища внутри-то словно в бане по-фински!..
- И чего только не взбредет в бестолковку русской бабе в прострации? - горестно вздохнув, подвел черту вновь как ни в чем не бывало перелистывающий "Душу в пятках" Аноним, чем и как рукой снял с меня трепетное предвкушение кровопролитной ревностной разборкис моим участием в главной трагикомической роли!..