— Да, и вообще надо сделать так, чтобы от него ничего не осталось.
— Точно! Сжечь, да и все дела! Желательно живьем.
— И это нельзя. Дым…
Как мне ни было страшно, но я вдруг подумал, что попал к каким-то темным сектантам. И возникла слабая надежда: хоть им и нужно было меня устранить, но по неведомым мне параметрам я не вполне подходил под ритуальную жертву. Да и способ устранения годился далеко не всякий.
— Жаль, что собак тут нет… Вот им бы скормить…
— Стоп! Это идея! Крысы… В этом подвале их знаешь сколько?..
Все глубоко задумались. Мне тоже было о чем подумать.
…Этот вариант в конце концов тоже забраковали, как «слишком грязный». Что они хотели этим сказать, не знаю, но в любом случае звучало зловеще. К содержательной беседе подключился мужчина, и стали озвучиваться такие экзотические способы умерщвления, что меня замутило, и я действительно вырубился.
Тем временем решение было принято. Я не слышал, каким образом они придумали расправиться со мной, но, придя в себя, понял очень скоро. Мужик и оно волокли меня к одному из кухонных котлов, с которого женщина как раз откидывала крышку.
Естественно, я дико сопротивлялся и орал. Но связанному против троих сложно было что-то предпринять. Мой ужас усиливался еще и тем, что эти трое, по всей видимости, старались даже не ради своего извращенного удовольствия; судя по некоторым их репликам, они действительно исправляли чью-то ошибку… И понять этот мотив было до размягчения мозгов невозможно.
Послышался звук включаемого рубильника. Я увалился в котел головой вниз, в очередной раз здорово ударившись. Что-то зазвенело, выпав из моего кармана. С лязгом упала крышка. «Плотнее закручивай, — донесся до меня голос одного из мучителей, даже не понять, кого именно из них. — Иначе все будет впустую».
Вот это они придумали, что ж ты будешь делать?! Я вспомнил про то, как в школьные еще годы меня (да и не только, если быть точным) шокировал рассказ трех наших самых отвязных одноклассников: поймав на пустыре бездомную псину, они затолкали ее в молочную флягу, которую затем кинули в костер. «Подпрыгивала на полметра, наверное» — с хохотом рассказывали они.
«Собаке, наверное, было проще: в отличие от меня, она лишена фантазии», — подумал я, уже без всякой надежды на спасение пытаясь освободить руки. Неожиданно правая вдруг обрела свободу. Я судорожно захлопал ладонями по начавшему уже нагреваться днищу котла, и тут же наткнулся на что-то плоское и круглое, размером с пятирублевую монету. «Толку-то от этого», — мелькнуло в голове, но каким-то чудом я успел протолкнуть находку в щель между кромкой котла и еще не наглухо затянутой крышкой.
Глава шестая
Больше всего Сергея удивляло даже не то, как под обстоятельства прогнулся он сам, а то, как начали использовать обстоятельства другие. В первую очередь это касалось Нади. Сам Лихоманов уже и не мог вспомнить, как совсем еще недавно хотел, чтобы старый друг Пашка помог каким-нибудь образом вернуть сестре жены душевное равновесие. И тем не менее это случилось. Сергей при этом находился словно на иголках, супруга его пребывала в состоянии, близком к депрессии, Егор… С ним вообще было непонятно. Замкнулся почти наглухо. Совсем себе на уме стал.
Надя будто на самом деле позабыла обо всех своих душевных травмах. Невольно взяв на себя роль громоотвода и приняв часть работ по «реабилитации» раненого бандита, она в считанные дни превратилась из «нервеной» истерички в собранную, уравновешенную женщину. Насколько это было, конечно, возможно в таком окружении. И с Павлом у нее действительно нашлись какие-то «точки пересечения», на первый взгляд, необычные, так как уголовнику и недоучившемуся следователю вроде бы полагается быть по разные стороны баррикад. А потому Сергей даже слегка был шокирован, слушая, как шутят и хихикают за чашкой чая Кутапин и Семичастнова. Впрочем, они когда-то были знакомы, но вовсе не близко.
Слегка негодовала и Карина. Но только слегка. Получив последнее внушение от Барина, она притихла, прекратила ругаться и внешне стала выглядеть спокойнее. Ночью, по всей видимости, она укололась, а поскольку зелья было еще много, вряд ли можно было ожидать неожиданной паники из-за его нехватки.
Этим утром с постели с неожиданной легкостью встал Барин. Без чужой помощи он пересек комнату, вышел в коридор и заговорил с Сергеем, собирающимся на работу. Не делая вид, что его гложет совесть из-за поведения подельников, он тем не менее лапидарно извинился и попросил формального разрешения побыть на квартире еще некоторое время. В словах главаря прозвучал намек на щедрое вознаграждение, но Лихоманов, как было решено ранее, без объяснения причин отказался.