— Теперь слушай, — обратился он ко мне. — Сейчас возьмешь пистолет и застрелишь ее. Постарайся с одного раза… Тихо! А то опять будешь на полу валяться… Потом мы оставим тебе пистолет еще с одним патроном, а сами уйдем. Дальше — сам знаешь, что делать, когда освободишься. Если ты еще не понял, другого выхода отсюда у тебя нет.
Козодой и Воробей синхронно закивали, соглашаясь. Похоже, разум окончательно покинул головы этих существ.
— Пошел ты! — сказал я. А что еще нужно было говорить?
— Или придется поступить иначе, — осклабился Грач. — Видишь вон тот крюк? — он показал свисающий с потолка острый крюк на блоке, с помощью которого из холодильника транспортировали туши на разделку. — Подвесим девчонку за ребро напротив тебя, и будем ждать. А ждать мы можем долго. И она может ждать долго. Полчаса она, правда, покричит. Еще полчаса будет жаловаться на неудобства. А потом начнет уговаривать тебя пристрелить ее, и если ты этого не сделаешь, она станет тебя проклинать.
— Вы этого не сделаете, — похолодев, сказал я.
— Сделаем, сделаем, — уверил меня Грач.
Девушка только пискнула. Грач повернулся к ней.
— Вот видишь? Ты поверила. Потому что ты была в дизельной и на лодочной станции. Ведь так?
Девушка сжалась в ужасе.
— Козодой, тяни блок, — скомандовал Грач.
Того не надо было дважды упрашивать. С мерзким скрежетом блок пополз по направляющей в сторону разделочного стола. Залязгала цепь, на которой качался заржавленный стальной крюк. Рыжеволосая дико завизжала.
— Ну! Будешь стрелять? — Грач протянул мне пистолет. — Ты еще думаешь? Поразительно. Козодой, чего стоишь? А ты помогай, — обратился он к третьей.
Бьющуюся девушку выволокли из кресла и затащили на стол, над которым болтался крюк. Воробей и Козодой залезли на этот стол с ногами, подняли извивающееся тело и стали примеряться, как его лучше насадить на кривое острие.
Если кто еще сомневался в том, что сейчас произойдет, то теперь уже сложно было проигрывать варианты. Пистолет словно сам прыгнул мне в руку.
— Вот это верно, — похвалил Грач. — Стреляй.
Крюк уже царапал девушке кожу на голом боку. Я поднял пистолет и прицелился.
Глава восьмая
— О-оой! — взвизгнула Карина, когда Сергей начал растягивать ей позвоночник. Лихоманов, не помня себя от злости, тащил женщину за плечи вон из чулана, а ее таз застрял в узкой щели между стенкой и компьютерным столиком. Монитор опасно зашатался. Егор едва успел схватить столик и немного развернуть его, чтобы тот удержался под углом к стене и кушетке. Это ему удалось. Но привело еще и к тому, что Карину заклинило основательно.
С грохотом упал стул. Сергей рычал что-то на предмет того, как эта сучка посмела совращать моего сына, женщина верещала от боли — ей действительно защемило ногу, а Егор громко увещевал отца прекратить цирк, если он не хочет расколотить компьютер стоимостью в двадцать с лишним тысяч.
На шум сбежались все, находящиеся в квартире — Надя, Павел и Андрей. Понять было не так уж трудно, что происходит, поскольку Сергей достаточно отчетливо объяснял влекомой им Карине, что именно его возмутило в ее поведении. Женщина жалобно пискнула, послышался треск рвущейся ткани, и Карина словно пробка вылетела в прихожую. Лихоманов не удержался на ногах, упал навзничь, а на него тут же сверзилась Карина в платье, у которого почти оторвался подол. Тут же вскочила, диким взглядом обвела присутствующих и скрылась в комнате, без всякого почтения толкнув Барина. Тот молча повернулся, вошел следом и закрыл за собой дверь.
— Папа, ну зачем ты устроил этот дурацкий спектакль? — нервно произнес Егор, выходя из чулана.
— Что значит «спектакль»? — сердито спросил Лихоманов, поднимаясь на ноги. — Ты что, не понимаешь, кто она такая? Ведь ты же еще младенец по сравнению с ней… Нет, сейчас я объясню этой уголовнице, как играть с тобой в такие игры…
— Да прекрати, папа, — успокаивающим басом заговорил Егор. — Она тут ни при чем. Это я сам позвал ее в компьютер поиграть.
— Врешь! — воскликнул отец.
— Ниче я не вру… Ну а там, пока показывал ей, в какой руке мышку держать, подумал, что вас дома нет, все заняты. — И совершенно по-взрослому подмигнул отцу. — Ну, ты же знаешь, как это бывает…
— Идиот, — в сердцах проговорил Сергей. — Ладно, хоть мать ничего не знает… Надеюсь, и не узнает, — он повернулся в сторону Паши и Нади.