— А че их делить-то? — удивилась Алина. — Парень — это ж как автобус: один ушел, подожди немного, второй подойдет.
Все-таки она уже что-то повидала… И легкий цинизм уже есть. Кстати, мне это по душе в какой-то степени… Кто-то ведь из великих не зря говорил: будьте циничнее — людям это нравится… Кто? Не помню…
Алина слегка завозилась возле меня. Все-таки, я не до такой уж степени устал — приобнять ее уж точно в состоянии. Слегка погладить по рыженькой головке… Девчонка-то симпатичная. Плечи и коленки голые. И запах от нее приятный идет, очень такой женственный… Конечно, более ядреный, чем после душа — это уж определенно, принимая во внимание все ее приключения… И стоит ли удивляться, что голые руки уже обвились вокруг моей шеи, а голая нога лежит почти что у меня на животе?
— Мы должны вернуться, — прошептала она прямо мне в лицо. — Ты веришь?
— Да, черт возьми! — едва ли не в полный голос сказал я. — Верю.
А на что еще можно было в этот момент надеяться?
Рыжая буквально впилась в мои губы. Затрещали швы — не то у моих брюк, не то у юбки Алины. Девчонка была охвачена прямо-таки отчаянной страстью, и это было по-настоящему заразно; катаясь по вороху белья, мы освобождались от одежды почти с таким же энтузиазмом, как от веревок, которыми еще недавно были опутаны. Со стеллажей, которые опасно раскачивались, на нас то и дело падали кипы простыней и наволочек, так что скоро весь пол превратился в скомканную постель; на ней мы устроили такую неистовую схватку, что — очень на это надеюсь — всем чертям в аду стало жарко. А может быть, не зря говорят, что только в экстремальной ситуации, в особенности у логова Костлявой, человек может полностью раскрыться. В том числе и с сексуальной стороны.
… Все же усталость дала о себе знать. Час, полтора… Почти два часа, наверное, мы отчаянно тратили остатки энергии, щедро делясь ими друг с другом. Потом я буквально вырубился, когда что-то говорил Алине. Уснул на середине фразы. И когда проснулся, хотел ее закончить, но так и не сделал этого.
Но не потому что забыл.
А просто никакой Алины рядом со мной уже не было.
Глава девятая
Андрей Барин открыл глаза и увидел доброе, немного усталое лицо склонившейся над ним красивой женщины.
— Доброе утро, — сказал он жене хозяина квартиры.
— Сейчас день, — без особых эмоций произнесла женщина, поднимаясь и отходя к окну.
Барин проследил за ней взглядом. «Хороша», — мог бы кто-нибудь прочесть в этом взгляде, но сейчас в комнате больше никого не было. Карина и Павел о чем-то препирались на кухне, Надя и Егор куда-то ушли порознь. Сергей еще не вернулся с работы.
— Я понимаю, — сказал он, — что лучше бы нас здесь сейчас не было…
Ирина круто обернулась.
— Да, — сказала она.
— Нас здесь скоро не будет, — сказал Барин.
— Я это уже слышала…
— Мне нужно сегодня отсюда уйти. Чем скорее я договорюсь, тем скорее мы слиняем.
— Ну что ж… Действуйте. Правда, врач сказал, что вам еще опасно подвергать себя нагрузкам.
— Верно. Но я, вообще-то не собираюсь ворочать булыжники, — Половод криво ухмыльнулся. — Мне нужно попасть в одно место в городе… Улица Красная Заря. Знаете, где это?
Ирина знала. Окраина города, полузаброшенная рабочая слободка у агонизирующего комбината. Не самое приятное место. С другой стороны, барыгам и прочим околокриминальным элементам там самое место.
— Имею представление, — сказала она.
— Мне надо сегодня побывать там, — заявил Половод. — Конечно, это можно сделать и завтра, и послезавтра, но времени слишком мало. Ты знаешь, что нас ищут. И чем дольше мы тут торчим, тем у нас дела хреновее. У вас, кстати, тоже.
— Ну, а что ты мне предлагаешь? — спросила Ирина.
Почти незаметно для себя они перешли на «ты».
— Помоги мне добраться до Красной Зари, — неожиданно сказал Барин.
Ирина остолбенела от неожиданности.
— Я? — переспросила она. — Почему я?
— Ты же знаешь, куда надо ехать, — сказал бандит. — И потом, я боюсь просто не дойти туда…
— Но почему именно я должна тебя сопровождать? — Ирина даже усмехнулась. — Пашу возьми. Или давай Сергея дождемся.
— Мне и без Паши сложно на улицу высовываться. Ему вообще нельзя выходить — его менты срисовали куда лучше, чем меня. А идти вдвоем с женщиной — это для меня спокойно.
Барин промолчал о том, что в том деле, которое ему нужно провернуть, сообщники могут быть ему просто опасны. Особенно, если принять во внимание его состояние.