— Ну, во-первых, я никому не сдавался. Во-вторых, кого мне было бояться? Я ведь не совершал преступлений…
— Вообще, я могу перечислить несколько эпизодов вашей эпопеи, которые при желании можно квалифицировать как преступления. Думаю, вы их и сами знаете.
— Какие?..
— Угон автотранспорта. Угон подвижного состава. Угон маломерного судна. Кража со взломом. Ношение огнестрельного оружия. Достаточно?
— Но это же глупо! Я ведь все объяснил… Пострадавшая сторона, надеюсь, имеется?
— В случае с моторной лодкой — безусловно. Вас пытались остановить сотрудники спасательной станции санатория, но вы завели мотор и скрылись. Именно от них мы и получили сообщение об угоне. В тумане, конечно, сложно было бы вас догнать… Скажу честно, попались вы на самом деле случайно.
— Никто меня не останавливал… И никому я не попадался.
— Но самое удивительное в этой истории, конечно, не это. И даже не то, что мы полагали поймать бомжа, алкоголика, в лучшем случае, браконьера… Но обнаружилось, что лодку, которой цена в лучшем случае, долларов триста, из санатория угнал вполне благополучный человек по имени Алексей Берестов, зам директора крупной компании… Верно ведь? И когда его попросили объяснить, зачем это он сделал — мало ли, какие у людей бывают причуды — он рассказал такую сказку, от которой все наше управление ходит под впечатлением, словно от фильма типа «Ночной дозор». То есть, невероятно до абсурда, но чертовски увлекательно… И что еще интересно, ведь вы уже в третий раз рассказываете вашу историю, причем один раз уже ее изложили на бумаге, а противоречий нет! Делаем вывод: либо вы обладаете феноменальной памятью, либо…
— Либо говорю правду.
Глава десятая
Сергей не верил своим глазам. Он даже подумал, что это совсем другая машина, ведь всего каких-то пять дней назад «Крайслер» был просто в безобразном состоянии. А сейчас он выглядел пусть не как новенький, но словно бы сошедший с конвейера не больше трех-четырех лет тому назад.
При этом сейчас на дворе были девяностые годы двадцатого века, а такие машины перестали выпускать в конце пятидесятых… Что же это за чудо?
Автомобиль сверкал зеленым лаком и хромировкой. Кузов был ровным, стекла и оптика — целыми, колеса — накачанными. А мотор?
— Можно открыть капот? — спросил Сергей.
Хоакин не отреагировал. Он сидел на ящике у двери гаража с отрешенным видом. Глаза его смотрели в одну точку. На зажатой в пальцах сигаре нарос длинный столбик пепла.
«Пьяный, что ли?» — подумал Сергей.
— Эй, maestro mecanico , — позвал он.
— Не зови его, сам посмотри, если хочешь, — сказал Хосе Норьега.
— А что с ним?
— Я же тебе говорил… Проклятые машины забирают его душу, вот что с ним происходит… Хотя, машины как раз и не виноваты. Он сам этого хотел, и видишь, что теперь происходит.
Сергей открыл дверь «Крайслера» и сел за руль. В салоне пахло пылью и еще чем-то застарелым, похожим на многолетнюю плесень в погребах. Есть такое слово «тлен», — подумал Сергей. Вот так, наверное, он и пахнет… Протянув руку, Лихоманов нащупал рычаг и потянул его. Впереди что-то звонко щелкнуло. Теперь можно открывать капот.
Состояние двигателя тоже было достойно удивления. Он выглядел совершенно исправным и чистым. Даже намека на ржавчину не найти, ну разве что на выхлопных патрубках кое-где виднелись коричневые пятнышки. Сергей захлопнул капот, и в этот момент Хоакин очнулся. Он пыхнул сигарой, уронив пепел на штаны, и неожиданно резво поднялся.
— Тебе нравится? — спросил он, глядя Сергею в лицо неподвижным взглядом не совсем нормального человека.
— Да, хорошая машина…
— Caramba! Santa Maria, я тебя спрашиваю: тебе нравится моя работа ?
— Да… Не то слово, я просто потрясен.
— Это еще не все! Смотри!
Хоакин змеей скользнул на водительское сиденье и, как показалось действительно потрясенному Сергею, просто коснулся пальцем замка зажигания. Но двигатель в тот же миг проснулся. Его звук не был шумом старого агрегата, отягощенного возрастными болезнями, самодельными запчастями, дешевым маслом и скверным бензином; Лихоманов слышал ровный гул практически нового мотора.
Механик повернул ключ (да, конечно, ключ был, как же он мог его не заметить!), и двигатель замолчал.
— Тебе нравится? — опять спросил Хоакин, высунув голову в окно. Черные глаза его сияли безумным блеском.