Левассер, почувствовав себя рыцарем и защитником девочки, заслонил ее собой, взяв за руки.
— Не бойся! — шепнул он. — Я тебя не брошу!
Сова, запыхавшись, подбежала к ним.
— Что же ты стоишь, милая? — заговорила она громко, стараясь собрать вокруг себя толпу. — Разве ты не рада, что я нашла тебя? Ты потерялась, заблудилась, и я чуть не сошла с ума… Думала, больше не увижу тебя, мое сокровище!.. О, господь, ты внял моим молитвам!
Прохожие, наблюдавшие за этой уличной сценкой, выражали женщине сочувствие, которым та и хотела воспользоваться. Но Жан не отпускал от себя Николетту, и Сова бросала на него испепеляющие взгляды.
— Кто это держит тебя? Чего ему надо? Почему он не дает мне расцеловать мою дочурку? Что же это делается, граждане? Какой-то бездельник, юный повеса хочет разлучить дитя с матерью?
— Не верьте ей! — обратился Жан к толпе. — Она похитила эту девочку в Марселе и таскает за собой!
— Нет, вы послушайте только, что говорит этот прощелыга! Что он выдумал? Я честная женщина, правда бедная, но честная… Я воспитываю Николетту. А ты убирайся с моей дороги. Иди прочь!..
Публика была на ее стороне.
— Несчастная женщина! Нашла дочь и не может увести домой…
— Почему он не отпускает девчонку? Зачем она ему?
— Она молчит, будто в рот воды набрала. Напугана…
— Кто ее напугал?
— Как кто? Этот дуралей, что не пускает ее к матери.
— Бледная… Тощая… Плечики дрожат… Вся в отрепьях. Ох, нелегко живется беднякам!
— Послушай, отпусти девочку! Пожалей старую мать…
Сова, почувствовав поддержку, перешла в наступление. Она схватила упиравшуюся Николетту за руку и потащила к себе… Жан не знал, что делать, тоскливо озирался по сторонам. Еще минута, и старуха скроется вместе с девочкой… Но тут он чуть не подпрыгнул от радости, увидев Доминика.
— Доминик! — закричал Левассер. — Доминик!..
Чернокожий слуга креолки, живший неподалеку, на улице Сент-Оноре, быстро зашагал к толпе. Лицо его выражало недоумение, смешанное с каким-то простодушным любопытством: кто это его зовет? Толпа, состоявшая в основном из женщин, при виде негра расступилась, а кое-кто, оробев, отошел подальше.
— Жан, какая неожиданная и приятная встреча! Но что случилось? Отчего вы так взволнованы?
— Доминик, сейчас здесь может свершиться страшная несправедливость. Вот эта женщина заманила, похитила эту девочку. И теперь, когда девочка вырвалась на свободу, хочет снова ее закабалить… Но мне никто не верит. Говорят, что я хочу разлучить дочь с матерью. Да какая она ей мать! Она — чужая, посторонняя женщина. Ведь правда, Николетта? Чего же ты молчишь?
— Правда, все это правда…
Слова Николетты прозвучали так тихо, что многие, наверно, их не расслышали.
— Как нехорошо! Как нехорошо! — воскликнул Доминик. — О, женщины, добрые и великодушные женщины! Почему вы не верите вполне порядочному молодому человеку, но верите подозрительной пожилой особе, которая выдает себя за мать. Я знаю этого юношу и могу поручиться за него: он не способен обмануть, совершить дурной поступок…
Стараясь доказать свою правоту, Доминик прикладывал ладонь к сердцу, размахивал руками. Он возвышался надо всеми. Темное лицо его блестело на солнце.
Слушая негра, толпа заколебалась, поддавшись его пылким уговорам.
— Может, и вправду она хочет нас одурачить…
— Девочка ее боится…
— Черный человек убедил меня. Я ему верю!
Но Сова, хотя и была ошеломлена внезапным появлением негра, не собиралась сдаваться.
— Как можно верить этому идолу? Это дьявол в человеческом образе! Да откуда он взялся?.. Идем, моя голубка! Идем, моя девочка, — потянулась она к Николетте. — Тебя напугал этот черномазый!
— Оставь девочку! — загремел голос Доминика. Обидные слова вывели его из себя. Он рассвирепел, горячая негритянская кровь ударила в голову… Он дико вращал темными зрачками. — Я — черномазый?.. Я — дьявол?..
И бывший раб, сжав могучие, похожие на огромные темно-коричневые груши кулаки, шагнул к воровке. Та отшатнулась и не оглядываясь побежала, издавая вопли:
— Дьявол!.. Дьявол!.. Черный дьявол!..
А женщины в чепчиках, торговки, прачки, поденщицы, возвращавшиеся с рынка хозяйки, только что сочувствовавшие старухе, стали весело и озорно кричать ей вслед:
— Держите ее! Держите!.. Вот он сейчас тебе задаст!..
И какой-то мальчишка в грязной рубашке и грубошерстных штанах пронзительно засвистел.