— Я провожу вас, — сказал негр. — На всякий случай. Так будет спокойнее…
Николетта радостно улыбнулась, она поверила в силу и могущество этого темнолицего великана, от которого убежала в страхе ее мучительница Сова.
— И я с вами. Можно? — спросила Памела.
— Конечно! — сказал Жан. — Идемте все к нам. Я вас приглашаю.
Они вышли из отеля на шумную улицу Сент-Оноре, где, как и повсюду в Париже, тогда не было тротуаров. Прохожие шарахались, спасаясь от мчавшихся карет и кабриолетов. Слышалось постукивание тросточек, с которыми не расставались в те времена многие мужчины. Люди с любопытством смотрели на довольно странную маленькую процессию: негр, красивая смуглая девушка, подросток и девочка в смешной, явно не по росту одежде…
Достигли улицы Риволи и пошли по ней: она вела в Сент-Антуанское предместье.
Доминик с интересом глядел по сторонам, был в прекрасном настроении, шел и улыбался. Подмигивал мальчишкам, игравшим возле каменных тумб, рассматривал на ходу, что выставлено в витринах лавок и магазинов, смотрел, запрокинув голову, на башни и купола церквей, на украшенные флюгерами каминные трубы домов.
— Мне нравится Париж! — говорил он своим спутникам. — Я чувствую себя здесь свободным человеком. На родине, в Сен-Пьере, я не смог бы так беззаботно расхаживать вместе с белыми. А здесь я такой же, как все эти люди, не хуже и не лучше… Мы равны. У всех белая кожа, а у меня черная. Ну и что? У меня такая же голова, такие же руки, ноги, такое же сердце, такая же красная кровь течет в моих жилах… Все мы люди, братья, живем вместе на этой земле. А как, оказывается, велик этот мир, друзья мои! Я даже представить себе не мог. И понял, лишь когда переплыл океан, увидел новые земли, города…
ДА ЗДРАВСТВУЕТ САНКЮЛОТ ДОМИНИК!
Симон и Франсуаза ждали одного сына, и вдруг нагрянуло столько гостей. Да каких! Жан стал знакомить с ними родителей.
— Это Памела, она приехала с острова Мартиники… Это Доминик, он тоже приехал с Мартиники. Вместе с Памелой… А это Николетта… Полгода назад ее похитила одна мошенница, и сегодня утром Николетте удалось от нее бежать.
— Но как же вы все встретились? — недоумевала Франсуаза.
— Очень просто. Сначала я увидел девочку у Нового моста. С этого все и началось… А потом, на наше счастье, появился Доминик.
— Да, именно так и было, — подтвердил негр, чья темная курчавая голова доставала почти до самого потолка комнатушки, где сразу стало тесно.
— Бедняжка! — сказала Франсуаза. — Какая худенькая и бледная! Жестокие, бессердечные люди! Да покарает их господь!
— Не знаю, покарает ли их бог, — заметил ее муж, — это от нас не зависит… Но мы должны сообщить родителям Николетты, что их дочь нашлась. И сделать это следует побыстрей, не откладывая. Они ведь, наверно, думают, что их ребенка уже нет на свете.
— Николетта жила с отцом в Марселе, — сказал Жан. — Ее мать умерла.
— Нужно написать отцу. Николетта, ты помнишь название своей улицы?
— Да, улица Ришелье.
— И дом?
— Номер пятнадцать.
— Прекрасно! Сынок, завтра же напиши письмо в Марсель…
Франсуаза предложила Николетте:
— Пока мужчины разговаривают, давай я тебя искупаю. — И тут же спросила: — Кто напялил на тебя эту несуразную зеленую юбку и кофту?
— Тише, мама, — негромко произнес Жан. — Это вещи Памелы, она их наспех переделала…
Жена столяра смутилась, а креолка, очевидно услышавшая этот нелестный отзыв о наряде Николетты, лишь улыбнулась.
Уходя на кухню, Франсуаза шепнула сыну:
— Почему он такой черный?
— Потому что он негр. Он черный, но душа у него светлая…
Нагрев на кухне воду, Франсуаза позвала Николетту.
— Иди, моя девочка, — сказал Симон. — Жена хорошенько тебя искупает в деревянном корыте. Она теперь купает в нем Поля, а когда-то, уже очень давно, купала Жана. Это корыто — наша семейная реликвия, и его подарила моя матушка, что живет в деревне, где из своего родового замка после революции сбежал сеньор, который, как утверждает мой сын, снова появился в этих краях…
Скоро из кухни, через полуоткрытую дверь, послышалось плесканье воды и причитание Франсуазы:
— Одни косточки, одни ребрышки… А как выпирают лопатки! До чего довели тебя эти изверги!.. Ничего, милая, мы подкормим тебя, ты окрепнешь, и щечки твои станут круглыми и румяными.
Памела, заметив на подоконнике горшок с красной розой, сказала Жану:
— Я люблю цветы. У нас на острове их столько, что вы даже себе представить не можете… Никогда уже я не увижу столько цветов…