— Нет мне покоя… — сокрушенно произнес он, бросил нож, вытер тряпкой руки и, взяв ведро, пошел к реке.
— Бедный Пьер… — пожалела его Николетта.
— Что ты! — возразил Жан. — Его не так легко обидеть, он умеет за себя постоять.
Танкрэ отнес в дом ведро с водой и снова принялся скоблить рыбью чешую.
— Пьер! Да закончишь ли ты когда-нибудь? — раздался знакомый крикливый голос.
— Сейчас! — откликнулся сын лодочника. — Сейчас принесу. Осталось совсем немного… Нет, надоела мне такая жизнь, — сказал он Жану и Николетте. — Убегу!
— Куда убежишь?
— Не знаю… Куда-нибудь…
Пьер разделался наконец с рыбой и отнес таз мачехе. Потом опять пошел к реке, снял куртку, рубашку и стал мыться. Вернулся чистый, без чешуи, но рыбой от него все равно пахло.
— Куда пойдем? Надо скорей улизнуть, а то она заставит меня еще что-нибудь делать…
Они удалялись от берега Сены. Пьер шел молча, опустив голову. Вдруг он остановился и торжественно произнес:
— Я кое-что сочинил!
— Что? — спросил Жан.
— Про Николетту…
— Вы поэт? — удивилась девочка.
— Вряд ли… Хорошо, когда получается складно…
— Николетта пришла не из сказки, — сказал Жан. — Она вырвалась из лап мошенницы, старой ведьмы…
— Ну и что же? Так именно и бывает в сказках…
Гуляя, они оказались возле сада Тюильри, обнесенного оградой с острыми, как копья, прутьями. В глубине сада возвышался королевский дворец. Вдоль ограды прохаживались верные Людовику XVI гренадеры, в высоких медвежьих шапках, из батальона Фий-Сен-Тома. Здесь Пьера снова охватило вдохновение:
Николетта захлопала в ладоши.
— Браво, Пьер!
Потом они вышли на просторную, пустынную восьмиугольную площадь, между Елисейскими полями и Тюильрийским садом. В центре ее стояла статуя короля Людовика XV, деда нынешнего монарха. Эта статуя доживала там последние дни: скоро она будет низвергнута восставшим народом.
МАДЛЕН ФЛЕРИ НА СЦЕНЕ
— Пьер, ты был когда-нибудь в театре? — спросил Жан своего приятеля.
— В театре? Это где поют и молотят языком всякую чепуху? Признаться, не был…
— Хочешь сходить?
— Ради любопытства можно, да денег нет.
— Моя тетя актриса. Она пригласила нас.
И вот они пришли в театр.
Было пять часов вечера. Зал полон зрителей. Публика самая разная: и состоятельные люди в прекрасно сшитых сюртуках из дорогого сукна, и нарядно одетые дамы — жены фабрикантов, банкиров, биржевых маклеров, владельцев магазинов, дельцов, — и ремесленники, разносчики, цветочницы, девушки из простонародья.
Никогда еще театр в Париже не пользовался такой популярностью, как в годы революции. На бульварах, в центре и в предместьях открывались, росли, как грибы, новые театры. Шли оперы, мелодрамы, комедии, трагедии, водевили… Многие пьесы откликались на текущие события. Они пользовались особым успехом, вызывая восторг у зрителей. Об этих спектаклях говорили, спорили… Они никого не оставляли равнодушным. «Бастилия», «Клуб эмигрантов, или Курьер в Кобленце», «Первый пушечный выстрел на границе», «Пики», «Сахар и кофе»… Немало было и просто развлекательных спектаклей — «Рауль, или Синяя борода», «Никодем на Луне», «Робер, предводитель разбойников»…
В этот вечер должны были показать веселую комедию с музыкой и песнями. Белокурая актриса Мадлен Флери исполняла главную роль. Жан и Пьер с нетерпением ждали, когда поднимется занавес. Публика в партере и ложах оживленно разговаривала, смеялась, люди ели яблоки, апельсины, из какой-то ложи слышался пискливый лай: некоторые дамы приходили тогда в театр со своими моськами. Спектакль все еще не начинался, и зрители принялись стучать ногами и кричать…
Наконец заиграла музыка, и занавес поднялся, открывая сцену с декорациями. Появилась Мадлен Флери, в сиреневом платье, которое плотно обтягивало ее стройную фигуру, с пышным узлом из крепа на спине. Зал встретил ее аплодисментами. Пьер весь подался вперед, не спуская глаз со сцены, внимательно наблюдая за тем, что там происходит.
А на сцене шла правдоподобная, похожая на настоящую, жизнь. Мадлен кормила птичку в клетке, примеряла перед зеркалом ожерелье… Потом в комнату вбежал молодой человек в белой рубашке с кружевами и стал объясняться ей в любви, прижимая руку к сердцу. Он упал на колени. Мадлен велела ему встать, они обнялись, и актриса, отойдя к окну, запела своим чистым приятным голосом. А дальше события развивались стремительно и бурно… Прибежала перепуганная служанка, зашептала что-то на ухо хозяйке, и та, всполошившись, распахнула дверцу шкафа и принялась заталкивать туда молодого человека. В комнату ворвался мужчина в длинном сюртуке, начал кричать на Мадлен и подступать к ней с кулаками…