Чип попятился к стене.
— Мне придется изменить свое обращение ко вновь прибывшим, — предложил Вэнь. — «Отсюда и вниз — я Чип, программист, который чуть не одурачил меня своими разговорами, новым глазом и своими улыбочками в зеркале». Впрочем, навряд ли у нас еще будут новые пришельцы; риск этой затеи начал перетягивать развлечение, которое мы от нее получили.
Чип швырнул в него ранцем, рванул вбок и прыгнул на Вэня, повалив его на спину. Вэнь крикнул, и Чип, лежа на нем, схватился за его пистолет и стал выворачивать руку. Пистолет выпалил красным лучом. Чип придавил пистолет к полу. Грянул взрыв. Он вырвал пистолет у Вэня и вскочил, озираясь.
А в стене, там, куда он шмякнул бомбу, зиял и дымился усеянный крошевом из аппаратуры громадный провал. В воздухе стояла пыль, на полу чернел веер из осколков и обломков.
Чип посмотрел на пистолет и на Вэня. Вэнь на полу, опершись на локоть, смотрел вверх на Чипа.
Чип подался назад, в угол, глядя на облепленные белыми лепешками стальные колонны, синие стойки в центре шахты. Он поднял пистолет.
— Чип! — закричал Вэнь. — Это же твое! Это станет когда-нибудь твоим. Мы оба можем жить! Послушай, Чип, — крикнул он, подаваясь вперед, — это же удовольствие обладать всем, управлять, быть одним-единственным. Это правда, Чип. Сам убедишься. Обладать — это удовольствие.
Чип выстрелил в сторону дальней колонны. Красная нить стегнула по белым лепешкам; еще удар по другой лепешке. Вспышка пламени, грохот взрыва и дым. Когда дым рассеялся, стало видно, как покосилась колонна.
Вэнь мучительно стонал. Дверь позади Чипа стала открываться; он пинком захлопнул ее и прижал спиной. Лазерным лучом он хлестал по бомбам на синих фермах и стойках. Гремели взрывы, рвалось пламя. Еще мощнее взорвалось в шахте, волной придавив Чипа к двери. От последнего взрыва вылетели стекла витрин, Вэня кинуло к пошатнувшейся стене с аппаратурой, захлопали двери, распахнувшиеся в другой стороне цеха. Из шахты, гулко ухнув, к потолку взметнулся желто-оранжевый столб огня. Чип рукой заслонился от жара.
Вэнь полз на четвереньках, силясь встать на ноги. Его шатало, спотыкаясь, он двинулся вперед к шахте. Чип ударил лучом по его груди, пламя лизнуло балахон, и Вэнь рухнул на колени и растянулся на полу. Волосы его загорелись, балахон пылал.
Удары сотрясали дверь, и снаружи раздавались крики. Распахнулись другие двери, в помещение холодильника ворвались номеры.
— Назад! — закричал Чип, прицелился в ближайшую колонну и включил лазер. Грохнул взрыв, и пилон согнулся.
Пламя в шахте стало опадать, и погнутая колонна медленно, со скрежетом пошла вбок.
Номеры наполняли цех.
— Все назад! — заорал на них Чип, и они отступили к дверям.
Он двинулся в угол, глядя на колонны и потолок. Позади него отворилась дверь.
— Назад! — крикнул он, прижимая ее плечом.
Стальная оболочка колонн лопалась; наружу крошился наполнявший их бетон.
Почерневший потолок трещал, стонал и рушился, обваливаясь кусками.
Наконец колонны не выдержали, и потолок рухнул весь. Банки данных были опрокинуты и раздавлены в своих гнездах, обваливались гигантские стальные блоки, сокрушая все, что еще казалось целым, и с грохотом падали поверх уже упавшего, обрушилась и стена с аппаратурой. Взрывы продолжали греметь в ближних и дальних шахтах.
Чип прикрывал лицо рукой, защищаясь от нестерпимого жара. Он поглядел на то место, где был Вэнь. Там лежал какой-то узел, тяжестью своей продавивший пол.
Шум и треск доносился сверху, оттуда, где был потолок, из черноты, обрамленной карнизом, подсвеченным огнем пожара. И рушились банки данных, громоздясь на те, что были уже раскиданы, давя их и корежа. Банки заполнили пролом, но все падали, катились, грохотали.
В цехе, несмотря на пожар, заметно похолодало.
Чип опустил руку и смотрел — на темные очертания стального хаоса, нагромождения искореженного оборудования и обломков потолка. Он все смотрел и смотрел, потом повернулся, распахнул дверь и пошел сквозь толпу сгрудившихся, заглядывавших внутрь номеров.
Он проталкивался с оружием в руке мимо номеров и программистов, бежавших ему навстречу по белоплиточному коридору, мимо многочисленных программистов, бежавших по коридорам, устланным коврами и увешанным картинами.