— Ничего они мне не сделали, — шепчет в ухо. — Не посмели!.. Я же говорила… Держись — скоро уже!..
И на небо посмотрела. А небо действительно странное. Вроде фиолетовый час настал — вечерний, а не темнеет. Наоборот, по всей сфере какой-то тревожный свет: розовыми сполохами, будто пожары повсюду.
Тут солдаты зашевелились, офицер объявился — что-то каркает, рукой машет. Морда красная, бешеная…
Кругачи цепью выстроились, погнали народ к берегу. В общем, все ясно. Здесь нас и порешат! Засыплют, заровняют — поди найди! Мол, знать не знаем, ведать не ведаем… Лота привстала, побледнела: тоже поняла.
Подогнали народ, выстроили у кромки канала. Все молчат, хоть бы крикнул кто, — глаза остекленевшие, мертвые. Заранее с жизнью распрощались. Ватажников Ялмара пока не тронули — отдельной кучкой стоят, в стороне. А я на заросли кошусь, что левее начинались. Если рвануть туда и вниз, по склону, — может, и удастся удрать, а?..
Подался я к Лоте, киваю на кусты — мол, давай! Не реагирует, уставилась на солдат, взгляд дикий, страшноватый, зрачки во все глаза — и вся будто одеревенела!
Солдаты тем временем выгнали вперед ватажников, у тех уже откуда-то винтовки в руках. Сфероносцы сзади, автоматы им в спину: чужими руками, значит! Взяли ватажники на прицел — морды хмурые, испуганные. На небо косятся — пожар там все сильнее, так и полыхает!
Дернул я Лоту за рукав: если попытаться, то сейчас, пока они с первой партией расправляются. Ноль внимания!
Тут офицер что-то крикнул, рукой взмахнул. Винтовки вверх дернулись — залп! Рвануло уши, из канала воронье тучей… А народ стоит! Мимо!!! Поверх голов саданули…
Офицер заорал, выхватил пистолет, забегал перед ватажниками, Ялмару врезал наотмашь…
Снова винтовки поднялись, дула ходуном ходят, и чувствую — опять вверх целят. Пальнули — точно, мимо! Народ, правда, не выдержал, многие попадали вниз — со страху. Ни черта я не понимаю: что происходит?! Кругачи совсем взбесились — орут, прикладами машут, кто-то уже к машинам побежал…
Оборачиваюсь — Лота белая, в глазах — огонь холодный, колдовской, до костей прошибает. И понял я, почему ватажники мимо палили! Она это!!! Великое небо, кто ж еще на такое чудо способен!
Вдруг — гул раздался мощный, грозный. Враз крики прекратились, все морды вверх задрали. А там — страшное дело! Горит небо, пылает лютым пламенем. В зените — дырка белая, бьет оттуда ослепительный огонь. Все вокруг замерло: воздух, деревья, кусты, люди. Лота вдруг голову запрокинула, вскрикнула что-то — и в траву, как подкошенная.
Дернулась тут страшно земля, ушла из-под ног. Лечу я куда-то и вижу: треснула сфера, раскололась! Что-то черное за ней, страшное, и — точки яркие, ледяным огнем горят.
Потом грохнулся я на спину — искры из глаз. Лежу — гудит со всех сторон, словно со всех гор лавины. А трещина уже во все небо. Тут дрогнули горы, леса — и вниз, на меня! Вот он, Конец света! Мир — падает!!!
Заорал я что-то, сам себя не слышу, зажмурился: что-то у меня в мозгу отключилось, выпал кусок из памяти… То ли минута, то ли час… Пришел в себя — тихо, только в башке шумит на все лады. Поднимаю голову — великие боги, нет больше сферы!!! Совсем нет! Над головой — что-то голубое, прозрачное, с белыми клубами. А под этой голубизной — совершенно немыслимая, бесконечная равнина — плоская, как стол! Весь мир — нормальный, единственно возможный мир замкнутой сферы — распрямился! Нет больше вогнутых равнин, ничего не висит, все распахнуто, раскрыто… Куда ни глянь. — плоскость, плоскость, плоскость… Только где-то далеко, в прозрачной синеве, виднелись сиреневые горы.
Значит, свершилось, думаю, все-таки свершилось!!! Вот он каков, мир по ту сторону сферы!
Встал я на четвереньки — голова кругом, все плывет, качается, но все же сообразил, что меня к самому каналу отбросило. Как же, думаю, здесь жить-то, ведь невозможное дело!
Слышу, кусты рядом зашуршали, внизу чье-то лицо замаячило. Хоть и туман перед глазами, узнал: отец Тибор! Грязный, побитый, исцарапанный, но живой — глазами хлопает!
Сразу я о Лоте вспомнил. Собрался с силенками, на ноги встал. Шагнул вперед — раз, другой. Качает, к горлу дурнота подкатывается, но ничего, иду, не падаю. По плоскости иду, и ничего надо мной не висит, не давит. Ох и странное чувство, скажу я вам!.. Стало быть, можно жить, ведь не умер же, дышу, и остальные вроде шевелятся…
Оглядываюсь, Лоту ищу. Солдатня вперемешку с ватажниками в землю вжимаются, мычат с перепугу. Лоты нигде не видать. Может, в канал ее забросило?..