— Ужасный человек, — вдруг сказала женщина с больной ногой.
Я проследила за ее взглядом и вздрогнула: слева, за окном автобуса, на белой полосе раскалывающей проезжую часть, стоял тот самый парень. Он смотрел на меня в упор. И хотя нас разделяли несколько метров, я увидела его напряженные желтые глаза с какими-то немыслимыми прямоугольными зрачками. «Как у козла», — подумала я и отвернулась. Но и отвернувшись, я всей кожей ощущала на себе запоминающий взгляд этого гада. «Но это же не он», — мысленно убеждала я себя, ни секунды не сомневаясь в обратном. Он это. Он и никто другой.
Вот когда страх захлестнул меня. Страх и тоскливая обреченность. От такого страха можно умереть. Но, по счастью, автобус тронулся.
Дома все валилось у меня из рук. Страх по-прежнему сжимал мне горло. Я охрипла. И Алексей Палыч, свекор мой любимый, предложил мне какой-то особенный, лечебный чай. Я нервно его выпила. Муж и Алексей Палыч что-то оживленно обсуждали — я не слышала что. И в этот момент раздался звонок. Я вскочила так резко, что задела шаткий кухонный столик. Разбилась кружка и, кажется, что-то еще. При виде почтальона я немного успокоилась. Обрадовалась телеграмме: свекровь с Вовиком, моим сыном, благополучно прибыли на курорт. Потом, позже, я все-таки всплакнула. И уже только после слез, несколько успокоенная, легла спать в объятиях мужа моего Павла. Человека верного и преданного. И любящего, что еще важнее.
— Завтра поедем в Солнечное. День будет распрекрасный, — шептал Павел. — Ты обновишь купальник. И все будут смотреть на тебя и завидовать мне…
Я не возражала. Я уже видела завтрашний день.
Впереди были два выходных. И когда я засыпала, мне подумалось, что дни предстоят неплохие.
Часть вторая. ПОЛЕ
Проснулась я в шесть утра. Как будто меня подбросило, вскочила с постели, умылась, наскоро позавтракала, надела на себя все колхозное и поехала на подшефное поле. Я так торопилась, что забыла оставить Павлу записку.
Всю ночь меня мучила совесть: две недели тому назад я кое-как, лишь бы закончить побыстрее, прополола положенные мне три грядки свеклы. Ковыряться, трудиться, кропотливо выдергивая корни сорняков, — этим пускай занимаются новички. А мы, народ поднаторевший, шли вперед семимильными шагами, не очень-то заботясь о том, чтобы сорняк был выдернут с корнем. Арифметика была простая. На три грядки отводилось каждому по три дня. Справился за два — гуляешь день. Справился за день — гуляешь два. Я гуляла два дня.
И вот сегодня — в свой законный выходной — я уже в половине восьмого стояла одна посредине пятидесяти гектаров поля.
Картина была именно такой, какая привиделась мне во сне. Сорняк высился стеной.
Сейчас было трудно разобрать, какие грядки мои, и я принялась пропалывать те, что были ко мне всего ближе.
Грядка уходила за горизонт. Свекла была низенькая. Лебеда на поле преобладала. Я вгрызалась в лебеду и в другие сорняки, названий которых не знала, с энергией и механической ритмичностью машины. Недаром мой шеф иногда говорит мне: «Можете же, когда захотите, отлично работать. Жаль, что это желание посещает вас нечасто».
Видел бы он меня сейчас!
К обеду я прополола почти целую гряду, и прополола самым тщательным образом. Решила отдохнуть.
Пользуясь полным одиночеством и разошедшимся вовсю солнышком, легла загорать нагишом.
В то время, как я блаженствовала — уж этот-то отдых я заслужила! — на меня наткнулся сторож. Я услышала его шелестящие шаги, когда прятаться было уже поздно. Единственное, что я успела сделать, это перевернуться со спины на живот. Но сторож все равно остолбенел, выругался, сплюнул и лишь после этого отвернулся.
Я быстро натягивала на себя одежду.
— Траву портишь, тунеядка! — сказал дед.
— Очень нужно! — пренебрежительно и с гонором ответила я. — Я тут полю!..
Дед повернулся ко мне:
— Что делаешь?!
— Пропалываю, говорю, свеклу.
— Тут растет турнепс.
— Какая разница, — отвечаю, — все равно пропалываю.
— Зачем? — спросил сторож.
— А чтобы по-честному, — ответила я и добавила несколько нерешительно: — Чтобы урожай был…
— Урожай, говоришь? — дед посмотрел на зияющую в поле стрелу прополотой мной грядки. — Ишь ты! Здорово наработала. Как трактор. Ну, ты работай. А я пошел. Ишь ты…