Ох как же он разозлился! Вскочил, нацелил в меня свои прямоугольные зрачки и рот раскрыл уже, чтобы очередное проклятие выкрикнуть, но посмотрел на меня и осекся… Бессильная злоба и растерянность появились в его взгляде.
— Ну вот, встал, а теперь скажи: «Садитесь, пожалуйста». И я сяду, — сказала я, уже откровенно издеваясь.
Я слышала немало разглагольствований о том, что, мол, зло изобретательно. Но последующие поступки данного представителя сил зла сильно подорвали мою веру в это утверждение.
Пропуская меня на свое место, гад наступил на сетку с лимонами, после чего изо всей силы отдавил ногу мне и, так как грудь моя была защищена валенками, ткнул меня — ненамеренно! — локтем в бок!
И тут я рассмеялась. Смотрела на него и смеялась. Так легко и прекрасно я не смеялась, кажется, никогда еще в своей жизни…
Андрей Зинчук
Мы живем в мире игры, в мире условности. Условна наша культура — литература, живопись, музыка… Условна наша внешность — она подчиняется законам такой условной вещи, как мода. Условны склонности и привычки. Даже мораль наша, к сожалению, также во многом условна. Часто до такой степени, что вслед за Шекспиром, которому мир, как известно, представлялся театром, а люди — актерами, человека следовало бы назвать не «хомо сапиенс», а как-нибудь иначе — «хомо луденс» например, «человек играющий».
Мир безусловных, или истинных, знаний «человека играющего» значительно меньше… Очищенный от художественных вымыслов, сплетен, неправд, он лишь крохотный островок в безбрежном океане непознанного.
Но представления о жизни даже самого заурядного «человек играющего» не исчерпываются познанием только материального, предметного мира, который изо дня в день он наблюдает вокруг себя. Представления о жизни состоят, как минимум, из двух частей: из опыта познания внешнего мира и наблюдений мира внутреннего, духовного, в котором борются друг с другом образы прошлого и настоящего, мечты о будущем и нечто, напоминающее ночные кошмары, — гейзеры из подсознательного.
Великолепная игра, или условность, называющая себя фантастикой, умеет оперировать обоими мирами человека, внешним и внутренним, умеет раскрывать их во взаимосвязи и примирении друг с другом, что, на мой взгляд, и есть жизнь.
Поэтому я пишу фантастику.
Андрей Зинчук
Не хочу быть двоечником!
Разум, то есть соотнесение всего, что мы уже знаем, не таков, каким он станет, когда мы будем знать больше.
Уже идет снег, и я боюсь, что в моем распоряжении осталось мало времени. Передо мной лежит дневник — обыкновенная ученическая тетрадь. Кое-где записи наползают друг на друга, дневник побывал в воде, и некоторые страницы не разберешь. События, о которых я хочу рассказать, происходят на острове, расположенном в одном из южных морей, где я и мой старший брат Лот решили провести летний отдых.
«ОСТРОВ НАШ — САМЫЙ ОТДАЛЕННЫЙ ИЗ ОСТРОВОВ БОЛЬШОЙ ГРЯДЫ И НАХОДИТСЯ В ДВАДЦАТИ МИЛЯХ ОТ МАТЕРИКА, ПЛОЩАДИ ЗАНИМАЕТ ОКОЛО МИЛИ И ПОЧТИ ЦЕЛИКОМ СЛОЖЕН ИЗ РАКУШЕК ПОГИБШИХ МОЛЛЮСКОВ. ИХ ХРУПКИЕ СТВОРКИ СВЕРКАЮТ НА СОЛНЦЕ, ТАКОМ ЖЕ БЕЛОМ, КАК И САМ ОСТРОВ, СЕВЕРНУЮ ЕГО ЧАСТЬ ВЕНЧАЕТ СКАЛА, НА СКАЛЕ МАЯК, САМ ЖЕ ОСТРОВ ПЛАВАЕТ В ЖИЖЕ ПРИБОЯ И С МОРЯ НАПОМИНАЕТ КЛОК МЫЛЬНОЙ ПЕНЫ. МИЛЯХ В ДЕСЯТИ ОТ НЕГО ТОРЧИТ БУРОВАЯ ВЫШКА, ЗАМЕТНАЯ В ЯСНУЮ ПОГОДУ. ОТ НЕЕ К ОСТРОВУ НАГОНЯЕТ НЕФТЬ».
…Дорога нас измучила. Мы мчались ночью в попутной «Шкоде», распугивая по сторонам каких-то птиц. Светила зеленая луна, кусты, выхватываемые фарами из темноты, были однообразны и рельефны, а горизонт заслоняли освещенные луной горы, словно вырезанные из черного картона. Ночь была ненастоящей, бутафорской, какие бывают в театре. Может быть, из-за этого я ее так хорошо и запомнил: маленький огонек на приборном щитке машины, две нечеткие колеи впереди и мотающаяся справа голова брата. Куда мы мчались?
Зачем? Адрес базы был нам известен от мужчины неопределенного возраста, жевавшего бутерброд в железнодорожном буфете. Там же, на вокзале, мы нашли водителя. Он хоть и содрал втридорога, но довез.
С этой базой вообще цирк! Один наш знакомый слышал от одного своего знакомого, что тому сказали знакомые… Лето было на исходе, и мы с Лотом, ничего не проверив и даже не наведя предварительных справок, вдруг сорвались с места и полетели. Куда? При свете фар автомобиля видно было несколько рядов колючей проволоки и калитку, прикрученную болтом.