Юнхо тяжело вздохнул, высоко подняв плечи, и кивнул. Кто угодно из парней справится с песней о любви, при этом сохранив стиль и индивидуальность группы, лучше него. Он и не влюблялся-то никогда, так только, были у него недолгие отношения и связи, случайный секс с приятными девушками, с которыми они на утро расходились по обоюдному согласию, а вот этих всех чувств, волнений перед свиданиями, переписок ночи напролет, прогулок под луной — никогда. И всё же одну девушку Юнхо ждал прямо сейчас, оттого и поглядывал на часы, чтобы не попасть впросак. Но — о ужас! — с этой болтовней уже стукнуло два часа, а привезти цветы обещали с двух до трех.
— А чего мы, кстати, ждем? — спросил Уён с гитарой наперевес, жамкая пальцем одну и ту же струну. — Нам таки должны наконец-то диван привезти?
— Цветочки любишь? — сев на одно колено и посмотрев в замочную скважину, спросил Юнхо. Показалось колесо велосипеда, но это не то, а какого-то мужика. Уён только выгнул бровь, ничего не ответив. — Сейчас приедут к нам цветочки, я решил, что неплохо было бы украсить гараж акантами — всё же цветок музы, творческого начала и всё такое. Для вдохновения нам.
— Ты нигде головой не ударялся? — покрутил пальцем у виска Чонхо. — С каких пор ты начал интересоваться символикой и цветами?
— Идет, идет! — громко воскликнул Юнхо, соскочив с бетонного пола и, спотыкаясь, понесся в сторону собственной гитары. Подхватил ее, чуть не уронив и не сломав гриф, надел гайтанРемень у гитары. через плечо и посмотрел на сжимающего палочки Минги, сидящего за ударными. — Ну? Чего стоите?! Играем! Живо!
— А что играть-то? — спросил, неоднозначно переглянувшись с остальными, Сонхва.
— Что-нибудь! — в панике воскликнул Юнхо, услышав стук ставящегося на ножку велосипеда, и решил взять дело в свои руки, заиграв первое что пришло в голову — «Halazia».
Сонхва, опешив поначалу, начал петь только со второй строчки, зато руки только лишь благодаря мышечной памяти принялись давить по клавишам. Потом, когда пришла пора вступать Уёну, в гараж громко постучались, но никто не отрывался, играя и при этом морщась от того, что совершенно ничего не понимают. Придя на выручку, Сан соскочил со стула, открыл дверь как раз тогда, когда запел Юнхо — даже чуть громче, чем нужно. Хенджи вздрогнула от неожиданности, из корзинки вылетела пара акантов, а пол задрожал, как только Минги ощутимо ударил по тарелкам и затем — по барабанам. Проследив за взглядом пришлой, Сан вскинул брови, поняв, что они с Юнхо узнали друг друга, правда, пока тот изо всех сил делал сосредоточенный вид, незнакомка хмурилась и цокала, качая головой из стороны в сторону, но не спешила никого прерывать. Вскоре ее нога даже затопала в такт мелодии.
Минги начал читать рэп-партию, не отвлекаясь от ударных, а Юнхо едва заметно улыбнулся, продолжая перебирать руками струны и смотря на Хенджи, настроение которой несколько сменилось: недовольство ушло, а вместо него на лице появилось сосредоточение — она вдумывалась в текст и пыталась осмыслить его быстрее, чем услышит следующую строчку. Этого-то Юнхо и добивался — хотел ненавязчиво показать свою музыку, при этом не выглядя чересчур настойчивым. И кажется, Хенджи даже нравится, раз она так внимательно слушает и смотрит на них без отрыва. Снова запел Сонхва, пришло время финальной части песни. Чонхо затянул высокие ноты, и затем уже Уён и Юнхо более всех ушли в отрыв, стирая подушечки пальцев об струны в мозоли.
— Браво, — сказала Хенджи, поаплодировав наполовину саркастично, а наполовину искренне. — Только если вы, господин Чон, хотели со мной увидеться, вы просто могли подъехать к магазину и подождать меня там, а не вызывать… непонятно куда, — она помотала головой, осмотрев гараж, увешанный плакатами, нотами и инструментами, а потом робко, почувствовав на себе заинтересованные взгляды пяти пар глаз, протянула Юнхо корзинку с акантами. — Не забудьте расписаться.
— Это не мне… — нахмурился Юнхо, делая вид, будто он здесь не при делах и будто не ожидал увидеть Хенджи. — Это вон, эти два совсем-не-гея развлекаются, — он кивнул в сторону Сана, и тот, открыв рот от возмущения вперемешку с шоком, одними губами прошипел какое-то ругательство. — Сани, ты мог хоть предупредить, что своему любовнику цветы заказал, мы бы тут тогда песни орать не стали!