— Вы ему еще песенку спойте и пластырь приклейте, вдруг заживет! — крикнула Хенджи и села на корточки, чтобы собрать гирлянды и прочие украшения, а также поднять тележку, но потом посмотрела на разбитый локоть и цокнула. Со лба слетела небольшая капля крови и распласталась по горячему асфальту. Отвратительный день. — Металлолом это, вот что… Не надо кататься там, где ходят люди.
Обычно вежливая и добрая, Хенджи уже не выдержала. Сколько она сегодня наслушалась, но не сбивал ее никто.
— Не надо оставлять свое имущество там, где они ездят. Ну что? Ты садишься или где? — спросил парень, похлопав по месту позади себя.
— Или где? Сказала бы, да неприлично, — Хенджи достала из заднего кармана целый, к счастью, телефон и написала Хонджуну, попросив прийти к ней. В это время парень уже завел двигатель. — Никуда я на этом корыте не поеду, трястись еще! Без вас справлюсь! Спасибо, что подняли! — ядовито крикнула Хенджи.
— Ну и пожалуйста! — с титанической долей сарказма ответил парень, опустив визор.
— Ну вот и всё!
— Таблеточек попейте, тетя!
— Нахал!
— ПМС-ница!
— Хамло неформальное!
Но последнее слово этот придурок явно не расслышал, потому что дал деру с места собственного преступления, оставив позади себя клубящуюся пыль. Хенджи погрозила ему вслед кулаком и поняла, насколько ее рука маленькая по сравнению с огромной лапищей этого парня. Да и пусть катится! И хотелось помечтать, чтобы у него колеса отвалились по дороге, да не в ее это было характере — желать кому-то зла. Даже вот таким вот странным типам. Порыскав в рюкзаке, пластырей Хенджи не нашла. Ранее они ей не пригождались. Снова схватившись за телефон, она хотела написать Хонджуну, чтобы он зашел в аптеку, но вот он, уже здесь.
— Ты как будто на вертолете летел, — проговорила, сдув челку, Хенджи, но Хонджун не удостоил ее ответом, вместо этого рассматривая, водя глазами вверх-вниз и вправо-влево. — Помоги собрать, пожалуйста. Закончу завтра, а лучше найду кого-нибудь из нашей команды. Не дотягиваюсь.
— Ты со стремянки упала? — скорее констатируя факт, чем спрашивая, сказал Хонджун и, судя по всему, вызвал такси на этот адрес.
— Сбил какой-то нефор. Это ерунда, заживет, — ответила Хенджи, накрыла ссадину на локте ладонью, но тут же одернула, почувствовав жжение.
Хонджун никогда не жалел никого в такие моменты, лишь иногда причитал, что нужно быть осторожнее, но в глазах всегда искрила неподдельная тревога, и он старался делать, а не разговаривать, чтобы позаботиться. Как и сейчас — просто вызвал такси, помог погрузить в багажник все коробки, небольшую тележку и стремянку, а потом посадил Хенджи в салон, помахав на прощание. У самого Хонджуна еще уйма дел, он всё же волонтер-лидер и должен следить за всеми непослушными «малышами», которые запросто могли быть старше него. Уже две каникулярных недели они только и делали, что украшали город к празднику: плели цветочные гирлянды, планировали вечер, следили за тем, чтобы правильно ставили лавки для продаж, утверждали артистов, которые будут выступать, бились над приглашением одной знаменитой группы, делали свечи, но главными были и остаются фонари.
Хенджи с детства любила мультфильм «Рапунцель» и вдохновилась тем, как героиня вернулась к своей семье и стала свободной с помощью фонариков — света в непроглядной тьме. Администрация долго ломалась и не могла одобрить эту идею из-за соображений безопасности, но Хенджи могла настоять на своем, если хотела, хоть и сама до сих пор не понимала, как всё это провернет. Ей необходимо найти какое-нибудь относительно быстро сгорающее вещество, чтобы когда фонарик приземлился, то не вызвал пожар. Потом, обещала Хенджи, они со своей волонтерской командой пройдутся по округе всего Сеула и уберут за собой. Но само зрелище… Должно быть прекрасным.
Когда таксист остановился у подъезда, Хенджи пришлось самостоятельно выгрузить коробки и потом не без помощи соседа стаскать их в грузовой лифт. Еще хорошо, что не очень тяжело, просто много.
— Кретин, — злобно прошептала Хенджи, подойдя к зеркалу и рассмотрев себя получше: растрепанные светлые волосы, замаранная белая майка, купленная совсем недавно, оторвавшийся страз на шортах. Но что хуже всего — ссадина на лбу, разодранный до мяса локоть и пострадавшее колено. — Надо всё же еще раз попросить администрацию разрешить нам перекрывать проезд. А то что, когда будем дорожные фонари украшать, меня машина собьет?