— Хороший день? — весело спросил таксист, взглянув на свою пассажирку в зеркало дальнего видения. Хенджи тут же стала серьезной, вышла из профиля Юнхо и вернула телефон назад в сумку. — Лучше дальше улыбайтесь, вам идет.
— Да, спасибо…
Она что, правда так сияла, что водитель это заметил? Вчерашний день как снег на голову, столько новых впечатлений, что Хенджи долго думала о них перед сном и пыталась восстановить в памяти запах свежего ветра, зеленой летней листвы и натуральной кожи, из которой сшита косуха Юнхо. Вот что-то только мыслей о нем, всё еще остающимся, по сути, практически незнакомцем, слишком уж много, и Хенджи это не нравилось, пусть она и допускала, что не против узнать друг друга поближе — не так, как вчера, а куда глубже.
— Я проспала… — виновато протянула Хенджи, буквально налетев на Хонджуна, который стоял рядом с Ёсаном и Мирэ, напряженно поглядывая на часы. — Бежим скорее! Может, в этот раз удастся договориться, а то я ничего так и не придумала!
— А ты не хочешь всё же отказаться от идеи с фонарями и заменить их на ручные свечи? Подготовим что-то типа стола для них, пусть каждый напишет имя того, с кем прощается и кого отправляет в добрый путь, и поставит на предназначенное место, — предложил Ёсан, открывая для всех дверь и заходя последним. — Что-то мне подсказывает, что твою идею и сейчас не одобрят…
— Я хочу, чтобы праздник был грандиозным… — мысленно согласившись с последней фразой Ёсана, со вздохом ответила Хенджи. — Свечи можно и дома, и в алтаре предков поставить, фонари — другое! — она быстрее остальных пробежала вверх по ухоженной ковровой лестнице и принялась выискивать номер нужного кабинета. — Опоздали на десять минут… Вот дура… — сама себе прошептала Хенджи, тут же закусив губу и постучавшись. Ох уж эта идиотская привычка разговаривать самой с собой!
Едва только услышав слово «входите», Хонджун шагнул в кабинет первым и, стараясь ничем не выдать свою легкую нервозность, встал у длинного деревянного стола председательницы Пак — грозной неприветливой женщины, которая хоть и стала председателем Комитета культуры, сама культурностью и вежливостью не славилась. В прошлый раз она фактически указала всей их компании на дверь, бросив снисходительное «это вы выпросили этот праздник, сами с ним и разбирайтесь», и вот сейчас только тряхнула длинным, идеально уложенным хвостом, даже не подняв на Хонджуна глаза, когда он с ней поздоровался.
— Председатель Пак, — натянув улыбку, проговорил он, стараясь обратить на себя внимание, — вы рассмотрели нашу просьбу о перекрытии площади Кванхвамун? В прошлый раз Квон Хенджи сбили на мотоцикле, она вообще могла сильно покалечиться или улететь в реку со стремянки!
— Нужно было быть осторожнее, — елейным голосом сказала председательница и пожала плечами, продолжая набирать что-то в компьютере. — Я повторю еще раз: городские улицы — общественное пространство, а вы хотите оцепить центр. Летом. Когда все гуляют, — саркастично отчеканив почти каждое слово, продолжила она, а Ёсан поджал губы, чтобы не начать возмущаться. — Если хотите, чтобы после такого этот праздник заранее возненавидели, то я подумаю над вашим предложением. И да, вы афиши уже расклеили?
— Завтра собирались это сделать, — ответила вместо Хонджуна Хенджи, буквально подавляя собственную ярость. — Сегодня мы планируем украсить площадь и, честно говоря, надеялись, что вы ее всё-таки оцепите, но… Последнее слово за вами, — она ненадолго замолчала под грозным взглядом председательницы и повернулась к остальным за поддержкой. — Вопрос с фонариками всё еще остается открыт. Вы приняли решение?
— А вы нашли безопасный способ их запустить? — со снисходительной улыбкой спросила председательница.
— Нет… — честно ответила Хенджи, в очередной раз обругав себя, что ничего так и не придумала, хотя время ощутимо поджимало. А пока у нее нет идей, разговор с Комитетом культуры бессмыслен — они будут стоять на своем и, может быть, даже окажутся правы. — Простите, что побеспокоили вас. До свидания, — тихо проговорила Хенджи, откланялась и поспешила скорее выйти из кабинета.
Они не добились ровным счетом ничего и ушли, как побитые собаки.