— Какая же она невыносимая! — практически прокричала Мирэ, и Ёсан тут же накрыл ее рот рукой. — Для нее то, что человека едва не сбили, — шутка, что ли?! Не переживай, онни, мы обязательно найдем выход и фонарики на фестивале будут летать! Хонджун, не смотри на нас так! Идея рисковая, но зато запомнится всем надолго. День Света же, а не день поминальных свечек.
— И всё же я предлагаю рассмотреть этот вариант как запасной, — настаивал Ёсан. — Свечи — это важный атрибут поминок практически в любой религии и связан со светом. Лучше же, чем ничего! И вообще, у нас впереди куча дел. Не представляю, как мы украсим эту площадь вчетвером, у всех остальных другие точки, тоже громадные.
— Впятером, — поправила Хенджи, сжав со злости в руке бутылку воды так, что из той вылетела пробка. — Я найду способ, как нам провернуть эту идею с фонариками, ни перед чем не остановлюсь!
— И пусть эта высокомерная женщина подавится своими отказами и своим недовольством. Справимся со всем без нее! — поддакнула Мирэ.
— Да вечный недотрах у нее, отвечаю! — подняв пробку, хмыкнул Хонджун. — Впятером… Мне всё еще не нравится то, что ты попросила помощи у того скользкого типа. Ходит весь такой со своими проколами, наглый, борзый, бегает за тобой, тыркает меня из-за роста постоянно.
— А это точно не главная причина твоей неприязни, капитан? — с легкой издевкой спросила Мирэ. — Даже я выше тебя, особенно на каблуках! — она потрепала Хонджуна по волосам, намеренно встав на носочки, и рассмеялась, взглянув на эти пышущие огнем и гневом ноздри. — У-у-у! Как мило! Сто семьдесят два сантиметра ярости!
Ёсан и Хенджи, идущие под руку, не могли не рассмеяться, хотя очень старались этого не делать, чтобы зазря не обижать Хонджуна, хотя он уже привык и друзьям всё спускал с рук, позволяя, ну или почти позволяя глумиться над собой как заблагорассудится. Добравшись на такси сначала до ближайшего магазина сети «Youth», они забрали все необходимые цветы, потом заехали за сплетенными товарищами из волонтерской команды цветочными гирляндами и рванули к площади Кванхвамун, оказавшись на ней практически минута в минуту к назначенному времени. Выпрыгнув из салона автомобиля, Хенджи оглянулась по сторонам, силясь найти глазами Юнхо, но ни его мотоцикла, ни его самого на горизонте видно не было. Ни сейчас, ни в следующие полчаса.
— Ну и где твой шалопай носится? — спросил Хонджун, поставив стремянку и забравшись по ней к памятнику. — Уже половина второго! Чудовищная непунктуальность, ты от него заразилась?
— Ничего он не мой… — промолвила Хёнджи, опутывая маленькой гирляндой дерево. — Сказал, что в такое время только просыпается, может быть, проспал… Всякое бывает. Но я думаю, что он приедет, — сказала она, а про себя добавила, что на самом деле только надеется на это. Им не помешают лишние руки, а чей-то высокий рост — тем более.
Стоило Хенджи и Мирэ опутать очередное дерево гирляндой, в который раз выслушав чьи-то замечания, глупые подкаты пикаперов и вопросы, заданные из любопытства, как наконец раздался рев мотоцикла, заставивший обернуться. Уже через минуту Юнхо снял шлем, словно в замедленной съемке, потряс головой и поправил челку, а Хенджи невольно отметила, что он сегодня в каком-то новом образе: на голове темно-синяя бандана с небольшими белыми узорами, светлые джинсы с цепями, легкая черная ветровка с белыми полосками, а украшений больше, чем обычно. Помимо когтя, на пальцах несколько массивных металлических колец, сережка на хряще, а на шее — что-то, похожее на цепь с причудливыми сплетениями.
— Какие красавчики! Это что, все твои?! — воскликнула Мирэ, уронив гирлянду и широко открыв рот.
Только сейчас, оторвав взгляд от Юнхо, Хенджи заметила, что здесь вся остальная группа, и все наряжены как на выступление: Уён, весь в черном, с пирсингом на губе и подводкой на глазах; Сан в солнцезащитных очках и с рубашкой нараспашку, половина пуговиц на которой расстегнуты; Сонхва в обтягивающих штанах, с уложенной стрижкой и неброским, но подчеркивающим все его стороны макияжем; Минги с оголенными руками и вырезом, а его рыжие с красным волосы переливаются на солнце, а также… Чонхо. Он как обычно, но зато с важным видом, так и не скажешь, что самый младший.
— Так, быстро скажи мне, кто здесь твой шалопай, как выразился Хонджун, чтобы я на него не посягала! Все остальные мои! Или нет, так нечестно… Давай разделим напополам! Только чур мой вон тот, с бритым виском! Господи, он только что облизнул губу! Какой красивый! Ты привела к нам сына Аполлона и Афродиты?! — кричала Мирэ, не сбавляя громкость даже тогда, когда парни оказались очень близко к ним с Хенджи. Та только закатила глаза и цокнула.