— Нет, нет! — начал отказываться Юнхо. — Им нравится, потому что песни популярные и потому что Уёни, Чонхо и Сонхва очень хорошо поют! Чего идиллию рушить? Тем более так не официально, без всяческой подготовки… Не то чтобы я публики боюсь, просто не распет и…
— Давай, давай! — прервав его нервную речь, настояла Хенджи, отмахнувшись от хотевшего было возразить Ёсана, который изучил их репертуар вдоль и поперек. — Я не сомневаюсь, что у вас есть что-то, чтобы подкупить публику! Играй!
— «Blind»? Там даже Сан поучаствовал. Это не то чтобы рок… Вернее, почти совсем не он, но… — вклинился вдруг Сонхва, высказав свое предложение, и Юнхо, забрав у Уёна гитару, несмело провел пальцами по струнам. — Я могу включить минус, у нас колонка с собой, а то под гитару точно объема не хватит! Будет звучать не так… танцевально.
Сан тут же сбегал за колонкой, с трудом нашел, куда ее можно подключить, и вскоре она загремела, ударяя басами в асфальт, и Юнхо, немного нервничая, запел первым, едва композиция успела начаться. Хенджи подбадривающе кивала и хлопала ему, стучащем по ящику вместе с Минги в ритм, а народ ненадолго умолк, прислушиваясь к песне, но при этом хаотично двигаясь. И как только заиграла танцевальная часть, напоминающая по настроению что-то эдакое из Испании, Сонхва резво увлек в танец Мирэ, а Юнхо, следуя его примеру, — Хенджи, начав задорно двигаться из стороны в сторону. Уён и Сан так и вовсе ушли в отрыв, сложив руки на пояса и шеи друг друга и исполняя телами некое подобие сальсы.
— Давай, давай, не стесняйся! — подначивал Юнхо, сложив руки на талию Хенджи и крутя ее, задеревеневшую, из стороны в сторону, иногда наклоняя к земле. — Наверняка же видела, как в фильмах под такое танцуют! Сама меня попросила включить!
— Аргумент. Ладно… — обняв Юнхо за шею и став неумело, но быстро переставлять ноги, одну вперед, а другую — назад, Хенджи попыталась расслабиться, чувствуя, как все на них глазеют. — Ча-ча-ча… Правда что… Как вы все так двигаетесь?! — воскликнула она, стараясь увеличить дистанцию между собой и Юнхо, но он упрямо притягивал ее к себе за талию, потираясь о тело Хенджи своим животом и делая небольшие изящные волны.
— Выучка и чувства. Чувствуй музыку, не зажимайся! — попросил Юнхо, вытянул ее руку вверх и покружил ее вокруг своей оси, не выпуская, затем пальцами одной ладони скрестил их пальцы, а вторую положил на поясницу и пригнул завизжавшую Хенджи к полу, так, что на асфальте распластались ее волосы.
Даже Ёсан перестал быть скрягой и что-то там вытанцовывал, периодически подпрыгивая, Мирэ и Сонхва, ровно как и Уён с Саном, прижались друг к другу без всякого стеснения, кружась в импровизированном танце, парни поочередно брали свои партии и вновь отдавались движениям. Это одна из немногих их не рокерских песен, и кажется, кричащему и аплодирующему народу очень даже нравилось. Хонджун стоял поодаль от всех, скрестив руки на груди, но тоже весело качал головой из стороны в сторону. Юнхо же запевал свои партии и изо всех сил пытался расшевелить Хенджи, стараясь передать ей свой задор — закручивал в собственную руку, приобнимая, затем снова отдаляя от себя, активно двигал бедрами, поочередно переставляя стопы, подхватывал и кружил свою партнершу в воздухе, а потом опускал. Песня уже подходила к концу, хотя как оказалось, — этого никто даже не заметил — она играла по второму кругу.
— Хэй! — прокричали парни во весь голос хором, и Сонхва отключил колонку в то время, как Хенджи и Юнхо замерли, стоя вплотную и максимально приблизив друг к другу лица и не прервав зрительного контакта еще несколько мгновений. Грудь обоих вздымалась от сбитого дыхания, а щеки порозовели.
— Вот так мы иногда и веселимся там, куда приезжаем. Быть может, я тебе однажды покажу, если не испугаешься, госпожа правильная девочка, — проговорил он Хенджи в губы и отпрянул, заметив ее смущение. — Надеюсь, когда мы будем танцевать ча-ча-ча или сальсу в следующий раз, ты будешь более… раскрепощенной. Я ведь совсем не кусаюсь!
— Знаю… Прости, — промолвила Хенджи, заломив руки за спиной. — Но вы были великолепны, люди даже снимали вас на телефоны. Зря ты волновался, что ваше творчество никому не понравится.
— Всё! Концерт окончен! Народ, расходитесь! — прокричал, помахав руками, Хонджун и отобрал у Уёна гитару, за которую тот снова засел. — Славно отдохнули, а теперь давайте-ка за работу, площадь сама себя не украсит. Господин Чон и господин Чхве! Нет, не вы, другой Чхве, который Чонхо, у вас еще несколько фонарей осталось. Второй господин Чхве тащит ящик вон туда, к лескам! Господин Пак перестает отвлекать Мирэ своим великолепием и заканчивает с деревом, наглец и господин Сон — живо на стремянки! Хенджи, ты тоже со своей работой еще не закончила!