— Мне кажется, уже даже я это наизусть выучила, — сказала ей буквально вчера мать, пока Хенджи печатала свою фестивальную речь на ноутбуке, сидя за кухонным столом, попивая кофе, и не заметила, что снова начала петь. — У тебя заело, как пластинка, могла бы уже и что-то новое выучить, — с легким смешком проговорила мать, поставив перед дочерью тарелку с нарезанными фруктами. — Ты так много думаешь о ком-то?
— Я?.. Нет, — тут же возразила Хенджи, постаравшись придать себе серьезный вид и выпрямив спину. — Просто из-за фестиваля часто вспоминаю о папе и о том, что мы смотрели этот мультик, вот и заело. Прости, я сама не заметила.
— Я тоже чаще о нем вспоминаю и думаю о том, что он не хотел бы, чтобы ты так много работала, — госпожа Квон встала за спиной у дочери и принялась перебирать ее светлые волосы. — И вот еще что… Когда в следующий раз решишь задержаться до ночи с тем парнем, просто скажи об этом прямо. Я видела, как он приехал с тобой тогда, смотрел в окна и улыбался, как дурачок. Ты ему нравишься.
— Это не новость. Прилип, как банный лист, — хохотнула Хенджи, пристально поглядела на экран и поняла, что сделала слишком много опечаток, которые потом придется исправлять. А всё дурацкое пение! — Но он милый.
— Может и тебе к нему тогда прилипнуть?
Вспомнив об этом диалоге и передав очередное ведро с сорняками Ёсану, Хенджи вдруг задумалась о том, что это странно: мать, жена военного, играет в сводницу, а друзья, как старые деды, все норовят ее «вразумить» и беспокоятся почем зря, как будто ревнуют. Хонджуну Юнхо как не нравился, так и не нравится, но он молчал, только иногда делая резкие замечания, потому что тоже не был дураком — понимал, что лишние шесть пар рук им не помешают, особенно если среди них есть очень уж длинные, которые всюду при желании дотянутся.
— Чанхо, скажи, что это такое? По-твоему, раз листы зеленые, их убирать не надо? — услышала Хенджи крик Хонджуна, перекрывшего своей громкостью музыку, играющую в наушниках. — Быстро, шевелимся! Если все будут работать спустя рукава, то мы и к ночи с этой площадкой не закончим! — Хонджун похлопал в ладони, но смилостивился, когда посмотрел в уставшие лица товарищей. — Расходимся на десять-пятнадцать минут, делаем свои дела и возвращаемся, — уже куда мягче сказал он.
— Ты в курсе, что кто-то из парней группы Юнхо придумал прозвище Тиранджун, а все остальные, в том числе наши, подхватили? — спросила, закряхтев, Хенджи, выгнула поясницу, надавив кулаками на позвоночник, и услышала громкий хруст. — Но Чанхо и правда что-то в последнее время расслабился. Хотя ему вроде как нужен послужной волонтерский список, чтобы куда-то там поступить…
— Выгнать бы его, дав пинка под задницу, а так — больше вреда, чем помощи… И никакой я не тиран… джун… — осклабился, нахмурившись, Хонджун. — Если этих не заставлять слушаться, мы никогда ничего не сделаем. Уже готов некоторым доплачивать, лишь бы только работали. Ёсан! Ёсан! Надо пост обсудить! Ёса-а-а-а-а-ан!
— Он в туалет убежал. Пост завтра будем писать, когда я разберусь, что там с фонариками и что удалось придумать Сонхва с Чонхо! Так что завтра, всё завтра и… — Хенджи жестом приказала молчать. — Ни слова об Юнхо, иначе я забуду, что ты наш капитан, оппа, и надаю тебе по шее. До тебя я точно дотянусь.
Хонджун только закатил глаза и сказал что-то вроде «бла-бла-бла» одними губами. Быстро сбегав себе за кофе, выпив его практически залпом и посетив дамскую комнату, Хенджи со свежими силами взялась за работу, став выдергивать сорняки, как терминатор, иногда вместе с травой. В наушниках заиграло что-то «качовое», голова моталась из стороны в сторону, руки тоже поочередно вырисовывали что-то наподобие танца, но при этом не забывали собирать весь мусор. Хонджун объявил второй перерыв, когда уже когда грянул поздний, близкий к сумеречному вечер, и закончили они только тогда, когда стало совсем темно.
Хенджи за это время вся извелась. Во-первых, нещадно болели ноги, а во-вторых, одолевал интерес, что же там парни придумали с этим горючим. Переодевшись в торговом центре, она мечтала только о том, чтобы помыться, но на это не было времени, есть вещи поважнее, и поэтому она поймала такси и скорее понеслась в сторону гаража, отчего-то наверняка зная, что найдет там либо всех парней, либо одного Юнхо, работающего над песнями. И не ошиблась: уже за несколько метров расслышала бас-гитару и ударные, а также голос Чонхо, берущий высокие ноты. Хотевшая было постучаться Хенджи передумала, сначала сбегала в ближайший супермаркет, купила себе и всем по два сырка, взяла газировку и только тогда осторожно вошла в гараж, надеясь, что не прервет парней. Однако те даже не сразу ее заметили — пели и играли в основном с закрытыми глазами, полностью отдаваясь музыке.