— Я что-нибудь придумаю, — тут же пообещал Юнхо, сделал еще глоток пива и, повесив на себя гитару, прошелся по струнам. — Ладно, подбираем слюни и начинаем снимать. Только, Сани, умоляю, не превращай еще одну перфрманс-версию клипа в фанкамы Уёна. Мы уже достаточно на его глаза, нос и родинки в ближних ракурсах налюбовались. Я тоже хочу немного поучаствовать. Вон, Сонхва снимай. Он, что называется, вижуал.
— Да я не претендую! — отозвался, как раз проверяя, точно ли ровно ему выбрили висок, Сонхва. — Начнем?
— Тебя что-то не устраивает в моем лице? — с притворной обидой спросил Уён.
Но Юнхо не удостоил его ответом, вместо этого начав первым перебирать струны и заиграв одну из самых лучших их, по его мнению, композиций. «Dune» ему очень нравилась, особенно та часть, где так устрашающе, стуча палочками по барабанам и тарелкам, рычит Минги. Огненная расцветка волос в такие моменты как никогда подходила ему. Чонхо брал верхние ноты, как боженька молвил, и Юнхо невольно прикрывал глаза, когда слышал его голос, правильно проводя пальцами по струнам только благодаря мышечной памяти. Сан бегал туда-сюда, пытаясь взять наиболее удачные ракурсы, то приближал, то отдалял камеру, и старался в этот раз не зависнуть на одном Уёне, тем более что у него здесь и партий-то толком нет.
Юнхо нравилось смотреть на конечный результат, но еще больше — сам процесс. Писать музыку, слова, часто депрессивного характера, потом слушать, как всё это по кускам ложится на инструменты, и что-то исправлять. Это как быть скульптором: уметь делать что-то из ничего. Из жижи создавать нечто на языке искусства. И как же тяжело осознавать, что твои старания снова растоптаны. Не формат, не подходит, не по-корейски, слишком грустно, громко, некрасиво — вот что слышал Юнхо из раза в раз. Затянув свою партию ближе к концу песни, он закрыл глаза и попытался вложить в исполнение всю накопившуюся злость и агрессию.
Так просто не может продолжаться, в конце-то концов!
— Отлично, парни! Сыграете еще разок, я поснимаю, включу в общий ролик и отправлю! — крикнул Сан и закрыл камеру, показав большой палец. — Guerrillas, — обратился он ко всем по названию группы, — свет, камера, мотор!
Они снимали и репетировали до ночи, пока у Чонхо не сел голос, у Сана не начали отваливаться ноги, а Уён не натер мозоли на пальцах. Выпив немного пива напоследок и поныв о своей несчастной судьбе, все разошлись по домам, и только один Юнхо остался, решив немного поработать. Он часто так делал, особенно когда вдохновение посещало. Прямо сейчас хотелось написать что-нибудь агрессивное, но не формат, как же! Бесит!
Оставив гореть только одну лампу, Юнхо взял из шкафчика лист бумаги, карандаш и стянул с крючка на стене акустическую гитару. Слова не клеились друг с другом, рифма ускользала, мелодия больше напоминала оркестр, в котором каждый из инструментов играет произведения различных жанров и эпох. Бросив это дело, Юнхо улегся прям на траву, подложив руки под голову, и засмотрелся на звезды. День Света… Прекрасный ведь шанс показать себя городу! И снова ускользает. Если бы вместо этого Кан Ёсана в том шатре сидел кто-то другой, например, какая-нибудь девушка, то уломать ее было бы куда проще. Состроить глазки, прикинуться милашкой, и дело в шляпе! А там этот противный…
Точно! Девчонка!
На одежде той девушки, которую Юнхо сбил днем, был бейджик с такой же эмблемой, что и у этого Ёсана. Значит, они состоят в одной организации. Правда, эта Квон Хенджи не слишком похожа на милую очаровашку, которые таят от улыбок симпатичных парней, как мороженое, да машут красивенькими ручками. Да и познакомились они как-то не слишком… обычно. Но если изобразить сожаление и постараться найти правильный подход, а потом еще и свою музыку показать, может быть, эта девушка уговорит товарищей и у группы появится шанс. Решив, что завтра поедет к тому же самому месту с небольшим букетом цветов, Юнхо вскинул уголок губ. Некрасиво, конечно, так пользоваться девчонкой, но чего только ни сделаешь ради того, чем дорожишь всем сердцем!
— Прости, Квон Хенджи, но так надо, — сказал в пустоту Юнхо, постучав телефоном по подбородку, и встал, чтобы закрыть гараж. — Пожалуйста, только клюнь на мою удочку.
Глава 2. Суровый бизнес
Поставив на верхнюю полку все цветастые подарочные коробки, преимущественно в фиолетовых, розовых и голубых тонах, Хенджи слезла вниз, на сей раз пристально, и даже не моргая, смотря на пол, чтобы не упасть. С позавчерашнего дня ненависть к стремянкам стала неотъемлемой частью ее жизни, но что поделать, иногда нужно примиряться с врагами для достижения целей. Госпожа Чха, продавщица, принимала поставку цветов и умело, как настоящий заправский сержант, командовала, куда ставить привезенные комнатные растения вместе с розами, хризантемами, гвоздиками, лилиями, тюльпанами, гардениями и прочим ассортиментом магазина «Youth», сетью которых владела семья Квон. Хенджи пришла не только для того, чтобы помочь госпоже Чха разложить новый товар по местам и навести порядок, но и для того, чтобы отобрать цветы для Дня Света, вернее, постараться составить композицию для гирлянд и декоративных горшков, которые будут висеть в центре города. Именно сеть магазинов «Youth» решила взять на себя это бремя.