— Не это… Хён, я хочу отказаться от участия в фестивале и надеюсь, что вы поддержите это решение, — Юнхо поднял на друга взгляд и грустно хмыкнул, думая, стоит ли сказать, и таки решил во всем признаться. До того устал носить это в себе. — Я делал всё ради группы… Всё только для нее. Задолбало быть на подпевках и слышать, что мы не подходим, я уцепился за шанс с фестивалем и… — Юнхо замолчал, когда Сонхва с нетерпением постучал пальцами по столу. — Решил охмурить девчонку, чтобы она протащила нас на сцену, и потом собирался ее бросить… Всё вышло из-под контроля.
Не поверив своим ушам, Сонхва протяжно моргнул и издал саркастический вздох.
— Я знаю, что поступил, как подонок, можешь ничего не говорить… Поэтому и хочу сказать обо всем Хенджи и отказаться от участия в фестивале, не могу так больше. Влюбился, как дурак, и теперь страдаю, — Юнхо четко проговаривал каждое слово, пусто глядя в пол и сложив руки на груди. — Теперь можешь не сдерживаться и высказать мне всё что хочешь, хён. Твое право.
— Я не буду ничего говорить… Но от фестиваля мы не откажемся, — строго проговорил Сонхва и поднял руку, предупреждая возражения Юнхо. — В итоге-то твой план не выгорел, потому что Хенджи попросила за нас не из-за своей неземной любви к охмурившему ее красавчику, а из-за того, что ей понравилась наша музыка. Значит, она искренне хочет увидеть тебя на сцене. Это раз. А два — не смей ничего ей говорить. Точно не сейчас.
— А когда? У алтаря, блин? Или когда мы вместе пятнадцать лет проживем?
— Она тебя любит, Юнхо, — ответил Сонхва, никак не отреагировав на сарказм, — и ты ее тоже. Смысл-то какой что-то говорить? Чтобы только расстроить Хенджи? Чтобы она потом страдала и перестала тебе доверять? Или вообще разочаровалась и бросила тебя? Ты этого хочешь?
— Я хочу быть честным с ней и с самим собой, — тихо ответил Юнхо.
— Мне кажется, это не тот случай, когда стоит ратовать за честность, — Сонхва подавил в себе раздраженный вздох и постарался успокоиться. — Да, это было подло, но еще более подло будет разочаровать Хенджи и показать ей, что ты ее обманул. Попытайся забыть то, с чего всё началось, выступи на фестивале специально для нее и будь счастлив. Не ломай то, что само приплыло тебе в руки, и старайся сделать счастливой и Хенджи.
— Самому от себя мерзко… — прошептал Юнхо, прикрыв глаза. — Такое чувство, будто я до сих пор пользуюсь ей, хоть и знаю, что Хенджи искренне нравится наша музыка…
— Значит, она будет радоваться, когда увидит тебя на сцене. И воспринимай свое решение охмурить Хенджи за… — Сонхва замолчал, стараясь подобрать нужное слово. — За происки судьбы. В конце концов, повернись всё иначе, вы оба были бы несчастны: у тебя не было бы ее и выступления, а у нее — тебя и фонариков. Всё в порядке, Юнхо… Всё правда в порядке.
*****
— Извините? Можно, я включу свет? — попросила Мирэ, устав щуриться в темноте, роясь в клатче. Кажется, она забыла телефон. — Вот же ж!.. Господин, мы не могли бы вернуться? Очень уж нужно! Я потом доплачу!
Водитель тяжело вздохнул, но всё же молча развернулся и направился в сторону гаража, сверяя маршрут по карте. Мирэ выскочила из машины, бросив, что она буквально на несколько секунд, поправила волосы, чтобы не предстать перед Сонхва хоть сколько-нибудь не ухоженной, занесла кулак, чтобы постучаться и услышала:
— …делал всё ради группы… Всё только для нее. Задолбало быть на подпевках и слышать, что мы не подходим, я уцепился за шанс с фестивалем и… — говорил голос Юнхо, и Мирэ вся съежилась, затаив дыхание. — Решил охмурить девчонку, чтобы она протащила нас на сцену, и потом собирался ее бросить… Всё вышло из-под контроля.
— Я не буду ничего говорить… Но от фестиваля мы не откажемся… — ответил через некоторое время Сонхва, принявшись дальше что-то втолковывать Юнхо.
Диалог продолжался, и Мирэ жадно вслушивалась в каждую доносящуюся до ее слуха фразу, параллельно размышляя над тем, что собирается делать с этой информацией. С одной стороны, Юнхо явно раскаивается, а с другой — видимо, всё же не собирается исповедаться, как сделал бы честный человек, да еще и Сонхва на него давит… Написать Хенджи и рассказать ей обо всем? Тоже нехорошо, тем более у них с Юнхо ведь не зашло всё слишком далеко, может, она успеет до этого времени разглядеть в нем гнильцу? Мирэ знала о золотом правиле не лезть в чужие отношения, но и невольной участницей «преступления» тоже становиться не хотела.
Набравшись смелости, Мирэ наконец постучала.
— Сонхва, я забыла телефон… На диване, кажется, лежит, отдай, пожалуйста…
Глава 8. Горький вкус любви
Соскребя из пачки оставшийся воск, Юнхо разломал его и принялся вытряхивать последние крохи, зная, что Хенджи не понравится, если все свечи окажутся красивыми, а одна станет инвалидом. Добрая душа, даже свечку пожалеет и будет потом на фестивале глядеть на нее и извиняться перед ней же. Или вовсе у себя дома оставит и начнет переживать, что они сделали всего лишь сто девяноста девять экземпляров вместо двухсот. Одна из волонтеров, Джиа, заболела и заразила вторую девушку, так что пришлось Юнхо поднапрячься и сделать «лишними» пятьдесят штук. И то ли Хенджи рассказала матери всё как есть, а то ли госпожа Квон сама по себе такая демократичная и понимающая, но она куда-то уехала, и виделись они с дочерью только в цветочном магазине. А Юнхо внаглую воспользовался ситуацией, сделал покупку в аптеке на значительную сумму и практически поселился в этом доме, став, помимо парня и помощника, еще и шофером Хенджи.