— Такое ощущение, что белые хризантемы подошли бы как нельзя лучше для такого дня, но это как-то грустно, тебе не кажется? — спросила госпожа Чха, когда занесли последнюю партию цветов и поставили во флорариум.
Хенджи, до этого присматривающаяся именно к белым хризантемам, вынуждена была согласиться.
— Можно переплести их с чем-то еще, — сказала Хенджи, начав листать купленную недавно книгу, описывающую символику различных цветов и животных. — Розы неплохо подошли бы, но мне это кажется банальным… А вот гипсофилы… Начало нового этапа жизни, — бубня себе под нос, прочла Хенджи, — рождение, обновление, искренность. Думаю, гипсофилы отлично подойдут. Сочетаются ведь? Чисто внешне?
— Как флорист, могу сказать, что варианта лучше ты бы не нашла, — ответила госпожа Чха, расставляющая по полкам кактусы. — Эти гирлянды можно повесить где-то недалеко от реки, где покрасивее, чтобы хризантемы не запачкались. Вот только кто будет плести гирлянды?
— Несколько девушек и двое парней из волонтерской команды уже вызвались. Мы заказали много цветов, думаю, должно хватить, но если что, вы знаете, что делать, — улыбнулась Хенджи, но тон ее скорее не терпел возражений.
Когда отца не стало, мать настолько сильно горевала и ушла в себя, что чтобы не потерять бизнес, Хенджи взяла на себя за него большую часть ответственности. Поначалу ее не слушали и она не понимала, что нужно делать, но за несколько месяцев научилась управляться с поставками, с договорами, бухгалтерскими книгами, даже в цветах стала разбираться. Хенджи всегда было проще справляться с горем, когда она занималась делом, и она загрузила себя учебой и работой на максимум, лишь бы не позволять глазам плакать. Позже мать, немного оправившись, вернулась к ведению бизнеса, больше всего на свете виня себя за то, что дала слабину и позволила дочери повзрослеть раньше, чем надо бы, но Хенджи не жалела, что поступила именно так: взвалила на себя ответственность и помогла маме прийти в себя, чтобы научиться жить заново, пусть даже и без близкого для них обеих человека.
Расставив вместе с госпожой Чха на полки привезенный товар: от цветов до коробок, ленточек, пленок и статуэток, Хенджи привела еще кое-какие дела в порядок, позвонила товарищам по волонтерской команде и направилась на то же самое проклятое место, где ее сбили совсем недавно. Дела там еще не закончены, но очень хорошо, что Хонджун согласился помочь. Пусть он был невысоким, но точно дотянется до узоров на фонарных столбах. Взяв свой фиолетовый велосипед и закинув в прикрепленную спереди корзину гирлянды, Хенджи добралась до места назначения чуть больше, чем за полчаса, и припарковалась подальше от прохожей части, лишь бы избежать повторения недавних эксцессов.
— Немного повыше, — скомандовала Хенджи, держа в руках один конец гирлянды и внимательно следя за тем, как Хонджун наматывает на узор второй. — Нет, не ровно, теперь пониже. Вот так, здорово! Хотя…
— Это я твой командир, а не ты мой, — попытавшись придать голосу как можно больше строгости, возмутился Хонджун, но Хенджи только улыбнулась, зная, что он это не всерьез. — Там много еще? Мы уже тут сколько? Час? Больше?
— Два, — вздохнула Хенджи и с облегчением посмотрела в корзину, в которой осталось всего две гирлянды, пусть и довольно длинные.
Решив всё же не мучить себя, пусть осталось и немного, Хонджун и Хенджи взяли себе по айс-латте с необычной пломбирной и ананасовой добавкой и, облокотившись на парапет, вновь заговорили о празднике: эта тема просто не собиралась сходить с их уст, пока День Света не закончится. Но вскоре беседа плавно перетекла на обсуждение недавней волонтерской акции по помощи нуждающимся детям и старикам, а потом и вовсе на минувший в университете семестр. Хонджун был старше на два года и с высоты своего опыта мог поделиться многими аспектами учебы. Они с Хенджи знали друг друга давно, но никогда близко не общались, скорее были просто знакомыми, каковых у нее — не сосчитать.