Юнхо ожидал чего угодно: ядовитого укола, сомнений на ее лице, грубого «нет» или снисходительного «да», пощечины, приказа выпустить ее из лодки, обвинений, но точно не того, что сделала Хенджи на самом деле — одним рывком бросилась к нему в объятья, едва не перевернув лодку, и залилась в дикой истерике, намочившей плечо Юнхо.
— Я думала, ты этой песней собирался попрощаться! — с нотками обвинения навзрыд воскликнула Хенджи и ударила Юнхо кулаком по спине. — Думала, что всё — мой поезд уехал, что сейчас тебя возьмут в компанию и у тебя будут толпы фанаток, а обо мне ты забудешь! Виноватила себя и думала, какая я дура, что сорвалась вместо того, чтобы нормально поговорить! Еще и придумала того, чего нет! Что это еще за коробка с памятью?! Что значит — «пора забыть»?!
— А я думал, что ты ко мне даже в лодку не сядешь, — нервно рассмеялся Юнхо, крепко смыкая руки на спине Хенджи. — Ну-ну… Я говорил, что надо плакать, но не из-за меня же! Тише, успокойся, у тебя еще… — он смолк, заметив в небе огонек, и мягко отстранил Хенджи, вытирающую слезы, от себя. — Садись ко мне, сейчас кое-что сделаем. Пора…
Вынув из-под деревянной скамейки бумажный фонарь, которыми постепенно начало заполняться небо, Юнхо протянул его Хенджи, чтобы она закрепила там свою семейную фотографию, настроил горилку и осторожно, стараясь сберечь пальцы, зажег ее.
— Запустишь сама? — ласково спросил Юнхо, удерживая фонарь.
— Вместе, — Хенджи протянула руку, а потом они вместе подбросили в воздух фонарь, плавно и неспешно устремившийся в небо, к звездам.
Положив голову на плечо Юнхо и переплетя с ним пальцы, Хенджи задрала голову, смотря на огонек пламени и на фотографию, висящую над ним с загоревшимся уголком. Одинокий фонарик взлетал всё выше и выше, а потом ветер унес его к тем, другим, кружащимся рядом друг с другом, словно в вальсе. Небо зажглось тысячами огней, отражающимися в реке, звезды на их фоне померкли, и было так тихо-тихо, в безмолвном прощании. «Надеюсь, ты видишь всё это, пап», — пронеслось в голове Хенджи. Она думала, что будет плакать, но вместо этого улыбалась, потеряв свой фонарь и продолжая смотреть куда-то вдаль — на танец света.
— Так красиво… — тихо прокомментировал Юнхо, потершись головой о висок Хенджи. — И ты здесь со мной. О большем, кажется, я и не мечтал.
Хенджи ничего не ответила, вместо этого опустив взгляд на их сплетенные руки и крепче сжав их. Тоска, грусть, скорбь — всё это ушло, улетело куда-то в небо, как и эти фонари, слезы высохли на щеках, а вместо этого на них расцвели нежные поцелуи губ, по которым Хенджи так сильно скучала. Развернув Юнхо к себе и пересев к нему на коленки, она слилась с ним в чувственном поцелуе, временами потираясь носом о щеку. Вокруг плескалась вода, где-то стрекотали сверчки, там, на берегу, снова начала веселиться толпа, но Хенджи не слышала ни музыки, ни криков, зная, что теперь для нее существует только двое — она и Юнхо. И она жаждала его, быть рядом, прямо сейчас.
Постепенно поцелуи переместились вместо губ на лицо, потом и на длинную шею, а руки огладили грудь и живот, избавляя их от черных атласных лент и лишних пуговиц на белой свободной рубашке. Юнхо чуть сморщился, запустив пальцы в волосы Хенджи, и едва слышно простонал, затем спустившись ладонью на ее талию и даже чуть ниже. Каждым своим касанием он показывал, как сильно скучал и как ему хорошо здесь, в этой старой одинокой лодке, но и не думал, что окажется настолько до безумия сумасшедшим, раз уже начал постепенно опускать Хенджи на дно и навис над ней.
— Мне кажется, мы увлекаемся, — сказал Юнхо, но скорее просто так, для галочки, чем из желания вразумить обоих и прекратить. — А если увидят?
— Неважно… Пускай видят, это не наши проблемы, — усмехнулась Хенджи, нежно взяв лицо Юнхо в ладони и потянувшись за поцелуем. — Здесь, под фонариками, так красиво и безопасно… А еще тепло. Давай просто обо всем забудем.
Наощупь дотянувшись до небольшой старой шали, Юнхо свернул ее вдвое, положил на дно лодки и, с легким нажимом проведя по ноге Хенджи, от самой голени до бедра, задирая платье, приступил к тесемкам на вшитом внутрь корсете. Наверное, это и правда безумие… но и ждать не хотелось, как не хотелось к людям, и Юнхо весь отдался тому, что происходит сейчас — постепенному раздеванию, прерываемому нежными поцелуями в губы, и тихим стонам.
— Мне снять платье? — спросил Юнхо, начав стягивать собственные штаны.
— Думаю, оно лишнее, — усмехнулась Хенджи, помогла избавиться ему от всей одежды на них обоих и вскоре почувствовала тепло между раздвинутыми ногами. Ночной воздух укутал тело, как вторая кожа, вызвав табун крупных мурашек, но Юнхо быстро согрел его, улегшись сверху и принявшись плавно двигаться внутри. — Прошу, не останавливайся… я так скучала по твоему теплу. Жаль, что не пришла раньше.