— Игнатьич, ну как вам не совестно? Вам же, кажись, уже под семьдесят, а туда же…
Он хлопнул себя в тощую грудь ладонью:
— Эх, Валечка! Да разве ж такая как ты не распалит? Попробуй вот, что ты со мной сделала, — старик проворно схватил женщину за руку, потянул и приставил ее ладонь к своему паху. — Пощупай! Разбудила ты моего орла.
Хохоча, Валька отошла от Луки. Подхватила с бидона тряпку, присела возле пестрой коровки и принялась вытирать ей вымя.
— Зоренька моя, ну, дай хоть поглажу! — никак не мог успокоиться Кукуйко и лихо, как молодой жеребчик, подскочил к девахе.
— Да нельзя! — отрубила она уже грубо. — Отстаньте! Привезите лучше соломы на подстилку скотине.
Лука что-то недовольно промычал, махнул рукой рассержено и пошел запрягать Карого и Спикера. Но потом вдруг передумал и направился к стойлу кобылы Губернаторши.
Глава 2
Водитель первого класса Степка Барбацуца по привычке проснулся ни свет, ни заря. Хотя можно было безмятежно поспать, ведь на работу идти не нужно — он взял на три дня отгул, дабы как следует подготовиться к предстоящей в субботу свадьбе. Избранница его — Натали — писаная красавица, между прочим, инженерша и единственная дочь зажиточных родителей — пожелала, чтобы нареченный эти три дня неотлучно находился при ней. Зачем? Она пояснила так: «Женихи за несколько дней до регистрации брака, бывает, настолько теряют голову от счастья, что сбегают». В общем, бабья блажь.
Степка валялся на широком ложе в роскошно обставленной спальне их двухкомнатной квартиры в центре Мурдянска, которую, кстати, оставила его невесте бабушка, вовремя отдав Богу душу. А Натали в это время сидела на пуфике перед трюмо. Она одновременно делала три дела: расчесывала свои пышные белокурые локоны, протирала лицо лосьоном и (уже, наверное, в сотый раз) расписывала порядок посадки гостей за столом на свадьбе.
Так продолжалось довольно долго. Степка уже начал скучать и подумывал, не подремать ли еще, как вдруг зазвонил телефон. Натали подняла трубку и недовольно буркнула:
— Алле! — затем повернулась к жениху: — Тебя!
Он сполз с высокой кровати, сладко потянулся и рявкнул в трубку:
— Слушаю!
— Барбацуца? Не спишь? — послышался густой бас заместителя начальника автопредприятия Дерипаски. — Выручай, брат!
— А че случилось-то, Ефимыч? — разыгрывая раздражение, поинтересовался Степка.
— Нужно срочно оттарабанить в Новозаводск цистерну с вином. Она со вчерашнего дня на территории АТП стоит. Кроме тебя, некому.
— А Колька Крупин? — удивился Барбацуца. — Он же должен был ехать…
— Вчера не получилось отправить. А сегодня Николай что-то прихворал, — пояснил Дерипаска. И уже почти приказным тоном произнес: — Давай, не задерживайся! Вино уже к обеду должно находиться у получателя в Новозаводске.
Степка бросил трубку на рычаг аппарата и, пожав плечами, виновато произнес:
— Нужно везти цистерну в Новозаводск…
— Вот суки! И здесь нашли! — по-змеиному прошипела Натали, с подозрением и недовольством поглядывая на жениха. — Послал бы их на фиг!
— Нельзя! — покачал головой Барбацуца. — Мне же там работать. Да и машину новую обещали…
Его невеста только люто стукнула кулаком о кулак и, что-то мыча, пошлепала на кухню готовить кофе и бутерброды.
Степка ухмыльнулся ей вслед. Он, конечно, мог отбрыкаться, сказал бы, например, что уже принял на грудь, но зачем? Глупо ведь потерять возможность улизнуть на целый день из-под чересчур уютного крылышка будущей женушки.
Барбацуца быстро собрался, быстро похлебал кофейку. Затем, потупив взор, чмокнул Натали в сморщенный от досады носик и выскочил за порог квартиры.
— Смотри, чтобы к шести вечера был дома! — бросила ему вдогонку невеста. — Мои родители придут!
В семь тридцать синий МАЗ с грязно-зеленой цистерной уже несся пустынной трассой, оставив позади мутные огни курортного города Мурдянска.
С неба сыпался мелкий снежок, стелилась под колесами поземка. Небо, как лист холодной стали, тяжело висело над заснеженной пахотой полей и чахлыми всходами озимых. «К вечеру и дороги замести может», — равнодушно подумал Барбацуца, вглядываясь в черно-белый пунктир трассы.
Рядом на сидении грузно развалился Дерипаска и безмятежно посапывал. Его большая седеющая голова качалась из стороны в сторону, как маятник. Степан бросил взгляд на заместителя начальника и невольно улыбнулся: этот симпатичный, добродушный толстячок всю жизнь, наверное, только и занимался тем, что спал да гонял чаи. И чего ему вздумалось тащиться сегодня в Новозаводск, что за нужда такая возникла? Сидел бы себе в своем ободранном, но теплом кабинетике и хлебал бы чаек. Но, видать, приспичило. Может, купить чего надо — в Новозаводске ведь базары куда как побогаче мурдянских.