Так что не случайно в этот свой визит в Москву Дэн неожиданно для себя стал наконец проникаться сокровенными идеями Мао относительно строительства социализма китайского типа по принципу «больше, быстрее, лучше и экономнее». Идеями, которые содержались в выступлении Председателя «О десяти важнейших взаимоотношениях» и которые Дэн, как мы помним, раньше не понимал. И когда Мао на совещании представителей коммунистических и рабочих партий 18 ноября вдруг возвестил, что через 15 лет Китай обгонит Великобританию по производству металла213, Дэн начал ему горячо аплодировать.
Конечно, Мао сделал свое заявление под влиянием хвастуна Хрущева, громогласно объявившего за несколько дней до того, 6 ноября, на юбилейной сессии Верховного Совета СССР, что в течение ближайших пятнадцати лет Советский Союз сможет не только догнать, но и перегнать Америку214. Но вообще-то склонность к авантюризму была всегда характерной чертой Председателя215.
Вернувшись в Китай, Дэн начал с искренним энтузиазмом следовать новому курсу. Примерно тогда же поверить «великому кормчему» предпочли и остальные члены высшего руководства. Дэн вспоминал: «У товарища Мао Цзэдуна было головокружение от успехов. А у нас не кружилась голова? Товарищ Лю Шаоци, товарищ Чжоу Эньлай и я против не выступали, молчал и товарищ Чэнь Юнь. В этих вопросах надо быть справедливыми, нельзя делать вид, что виноват только один человек, а другие правы. Это не соответствует действительности. Ошибки совершал Центральный комитет, так что весь коллектив, а не один человек, несет ответственность»216.
В январе 1958 года Мао созвал совещания высших кадровых работников в Ханчжоу и Наньнине, где обрушился с резкой критикой на тех, кто выступал против «торопливости» и «слепого забегания вперед». «Идеология и политика — командная сила», — провозгласил он в Ханчжоу, а в Наньнине едко раскритиковал Чжоу, предупредив его и некоторых других «товарищей», что они «оказались всего в каких-нибудь 50 метрах от самих правых»217. Премьер растроился и выступил с самокритикой. Позже он объяснил своему секретарю, что главной причиной его ошибок было то, что он «отстал от товарища Мао Цзэдуна». «Я должен изо всех сил изучать идеи Мао Цзэдуна», — печально сказал он218. Но Мао предложил заменить его, назначив премьером главу Восточно-Китайского бюро ЦК компартии Кэ Цинши, известного левака. Правда, через некоторое время, когда Чжоу на самом деле робко попросился в отставку, все же великодушно простил его219.
Тридцать первого января Мао обобщил результаты обеих конференций в важном документе — «Шестьдесят тезисов о методах работы», в котором обосновал курс «большого скачка» в экономике, выдвинув лозунг «три года упорного труда». И вновь высказал решимость «за 15 лет догнать и перегнать Англию», правда, на этот раз не исключил, что для этого может потребоваться и «несколько больший срок». «Нам надо поднапрячься», — призвал он220.
Дэн не участвовал в январских совещаниях, но внимательно следил за их работой. И они вызвали у него воодушевление. «В 1958 году… я испытывал настоящую радость», — вспоминал он221. Обладавший мощной харизмой Мао, казалось, совершенно парализовал его волю, и Дэн был уже не способен оценить критически ни экономическое положение страны, ни планы вождя. Он верил в «великого кормчего» как в Бога, слепо подчиняясь ему. Впрочем, так же, как и другие члены высшего руководства222. Очевидец рассказывает: «Каждый стремился присоединиться к побеждавшей партии утопистов. Лю Шаоци, Дэн Сяопин, Чжоу Эньлай и Чэнь И, когда-то, возможно, и сдерживавшие Председателя, пели с одного голоса, который принадлежал Мао… Все оказались в плену утопической истерии»223.
В середине февраля, находясь в Сычуани, Дэн объявил местным ганьбу: «В вопросах строительства социализма идет борьба двух методов: строить социализм быстрее или строить медленнее. Метод Председателя Мао и ЦК партии состоит в том, чтобы, исходя из объективных возможностей, ускорять строительство. Ведя строительство, тоже нужно быть революционером, надо активно создавать условия для ускорения… Таков наш правильный подход»224.
А тем временем Мао, излучая энергию, понукал «неторопливых». То и дело мотаясь по стране, он с какой-то невероятной энергией заставлял партийные кадры проводить в жизнь его авантюрные планы. В экономике он разбирался слабо, но зато энтузиазма, воли и веры в собственную непогрешимость у него хватало с избытком. Ничего конкретного он, правда, не предлагал, так как и сам по существу не знал, как обогнать Англию. Ему просто страстно хотелось сделать это. Особенно увлекала его идея резкого увеличения таких показателей хозяйственного развития, как производство стали и зерна. Их он почему-то считал основными. Он требовал от руководящих работников поэкспериментировать, обещая, что «крепко драть» за «левизну» и «субъективизм» не будет225. Понимал он одно: у Китая есть огромное преимущество в сравнении с другими странами — гигантские ресурсы дешевой рабочей силы. И именно их надо привести в движение226.