Выходило, что 7-й корпус все это время зря старался! Проштрафившегося «лилисаневца» Дэн Гана новые руководители Политбюро в конце марта 1931 года отправили в Гуандун на скромную должность заведующего секретариатом вновь созданного объединенного гуандун-гуансийского комитета. Здесь, в восточной части этой провинции, через полтора года в возрасте 29 лет он погиб в одном из боев с гоминьдановцами89.
А Дэн, Ли Минжуй и Чжан Юньи, ничего не зная о дезавуировании линии Ли Лисаня, весь январь 1931 года, очевидно, ждали разноса из центра. Но наступать на крупные города все равно не могли. И вдруг 1 февраля, войдя после долгих скитаний в небольшую деревеньку с приятным названием Мэйхуа (Цветы сливы), расположенную в северном Гуандуне, они с удивлением узнали от одного местного коммуниста о снятии Ли Лисаня. Можно представить, что они говорили по этому поводу!
Как бы то ни было, пережитого исправить было нельзя. И Дэн с товарищами приняли единственно верное решение: любыми способами пробиваться на соединение с войсками Мао и Чжу в южную Цзянси. К тому времени, 17 октября 1930 года, советский район Мао Цзэдуна получил название Центрального, став главной базой коммунистов. От Мэйхуа до него было примерно 200 ли на северо-восток. Однако путь туда преграждала довольно быстрая и широкая река Лэчанхэ (ныне — Уцзян). Войска разделились. Часть из них под командованием Дэна и Ли переправилась на другой берег, но как только оставшиеся отряды во главе с Чжан Юньи начали форсирование реки, они попали под артиллерийский огонь противника. В результате Дэн и Ли повели свои войска в Цзянси и через несколько дней, 8 февраля, добрались до границы Центрального советского района. Чжан Юньи же и его бойцы, пережив много новых испытаний, дошли до Цзянси только в апреле 1931 года90.
В то время Дэн опять оказался в Шанхае, куда отправился 10 марта 1931 года для отчета Центральному комитету и прояснения обстановки. По его словам, узнав о возвышении Чэнь Шаоюя, он «очень разволновался», поскольку «не испытывал к нему расположения», переговорил с Ли Минжуем и еще одним членом фронтового комитета, Сюй Чжо, и те, якобы выразив понимание, одобрили его решение поехать в Шанхай. Тем более что «в то время, — утверждает Дэн, — серьезной угрозы со стороны противника [войскам] не было»91. Сюй Чжо сменил Дэна на посту секретаря фронтового комитета, и тот под видом торговца лекарственными травами покинул расположение войск.
Возможно, так всё и было, хотя некоторые факты заставляют в этом сомневаться. Например, достоверно известно, что в тот самый день, когда Дэн отправился в Шанхай, на войска Ли Минжуя напал неприятель и им срочно пришлось отступать. Дэн же, находившийся неподалеку в госпитале, где навещал раненых, услышав стрельбу, тут же написал Ли Минжую записку: «Насколько я понимаю, вы подверглись нападению и в настоящее время отступаете. Я не смогу добраться до вас, так что, пожалуйста, отходите в горы Цзинган [на границе с Хунанью] и объединяйтесь там с Красной армией. Я постараюсь доложить о делах 7-го корпуса партийному центру»92. Он передал записку Сюй Чжо, находившемуся с ним, и сразу же уехал.
Значит, все-таки «серьезная угроза» существовала? Зачем же тогда надо было покидать старых товарищей в столь тяжелый момент и писать эту странную записку? Ведь если Дэн сам опасался не добраться до 7-го корпуса, почему же считал, что Сюй Чжо мог это сделать? Может быть, все-таки Дэн, как и в феврале 1930 года, просто «потерял терпение и решил уйти»? Трудно сказать. Его однополчанин, генерал Mo Вэньхуа, например, не верил в то, что Дэн покинул войска, получив одобрение членов фронтового комитета93. А хунвэйбины прямо обвиняли Дэна в том, что он «бежал в Шанхай, чтобы скрыться от опасности», проявив «свою подлинную сущность жалкого труса»94. Дэну пришлось защищаться, и он сделал это весьма виртуозно в «Автобиографических записках», написанных в июне — июле 1968 года, и в письме Председателю Мао Цзэдуну от 3 августа 1972 года. С одной стороны, он признал, что в начале 1931 года ни в коем случае «не должен был покидать 7-й корпус Красной армии. [Это] было одной из самых крупных ошибок моей жизни… в политическом отношении». С другой стороны, настаивал на том, что его поступок «был законным в организационном отношении»95, то есть что он получил одобрение фронтового комитета. Никого из членов этого комитета (ни Ли Минжуя, ни Сюй Чжо), правда, к тому времени не было в живых, так что весь этот эпизод приходится оставить на совести Дэна.