— Вита́ром меня зовите, дядя.
— А вы меня можете Вулем кликать.
И поехали за город в лес. Едем-едем. Я, спохватился, вдруг, говорю ему:
— Обратно тоже отвезёте?
— На рассвете.
— А что же я жене скажу? — я тут струхнул как приговорённый, лицо похолодело, думаю белее этого мужика стал. — Она у меня станет страшнее любой нечисти, если я дома не буду ночевать.
— За это не беспокойтесь, Вуль. Я вас доставлю и ей всё объясню.
3
Подъехали мы к одинокому дому в какой-то глуши. Час езды по лесу, вестимо, до него был. А дом чёрный оказался. Я таких и не видал.
— Вы, — говорит, — тут постойте, у крыльца. Я лошадь загоню и приду.
Заехал за́ угол. Тут как за тем же углом вой раздался. Я подумал, что дожидаться мне его лучше в доме, пока вторым не сожрали. Сбёг на крыльцо. Дверь открыл, вошёл. Бац! Мне по башке. И я упал.
Очнулся уже когда светло было. Правда светло на улице, а окна зашторили так, что в комнате хоть свечки жги. Смотрю, комната не моя. Вспомнил, как было ночью.
Кричу:
— Эй, хозяин!
Тут девка вышла в сорочке.
— Спит он.
— Он меня домой обещал отвезти утром. Давно рассвело то? — спрашиваю, а сам уже на карачках перед Тильдой ползаю.
— С час как, — отвечает.
Пригляделся, а девка тоже бледная и с синяками.
— Кто меня огрел то вчера?
— Ой, простите Вуль. Я думала это нечисть лезет в дом. Там ведь как завыл кто-то, — она испуганное лицо сделала. — Я скалку взяла, ну и…
Через какое-то время появился Витар. Я девке говорю:
— Вы бы срам прикрыли. А то мне не по себе от такого знакомства.
Мало того, что сам на кровати лежал в тот момент.
Она вышла. Витар говорит мне:
— Вы уж её простите. Ненарочно она вас приложила.
— Я зла не держу. Токмо голова болит. Может настой какой у вас есть для облегчения? — голова и правда болела.
Надеялся я, что плеснут они мне хотя бы реповухи с полстакана. Но он мне принёс кружку какой-то жижи с травищей.
“Ну, — думаю, — сам напросился!”
Пришлось полстакана отхлебать из вежливости. Гадость та ещё оказалась.
Витар увидел, что я стакан поставил уже, говорит:
— Сейчас про свою боль забудете.
А я подумал, что забывать то не надо бы. Надо бы чтобы прошла она.
— Главное, чтобы ничего другого я не забыл после вашего зелья, — всегда главное подмечать стараюсь.
Он улыбнулся, зубы у него такие крупные оказались. И говорит:
— После него даже покойники ничего не забывают, — и засмеялся глубоко, как будто гроб закопали только на половину глубины. У меня мурашки по спине пробежали, как вспомнил, что мой гроб со своим покойником одни увальни так прикопали, чтобы могильщикам не платить.
Тут девка вернулась, я глядь, а она в белый саван завернулась, одно лицо торчит.
— Я, — говорит, — ничего лучше не нашла. Меня можете звать Ба.
— Хорошо.
Сказал и вспомнил, как свою бабушку хоронил в таком одеянии.
— Сквозит, что ли у вас? — трясусь что-то весь.
Витар говорит:
— Пойдёмте мерки снимать.
— Ведите! — не терпелось уже.
В подвал пошли. Темно, даже ни лучика. Я говорю:
— Свет бы не помешал.
Чую, за рукав кто-то меня взял и говорит голосом Витара:
— Вы ошибаетесь.
Что это такое значило, я не стал переспрашивать. Думаю болтать пора прекращать, да домой быстрей ехать.
Привели меня куда-то к двери. Открылась она и свет глаза мне уколол. Свечек десятков пять горело вокруг. Проморгался, гляжу, а там кровать широченная, а на ней на спинах лежат два мужика и две бабы. Все в новых платьях и чоботах. Словно спят.
— Ну, давайте! — говорит Витар, а у самого в глазах пламя отражается, как будто и не от свечек.
— А что давать, Витар? Я сюда на замер приехал.
— Так, давайте замерять! — повторяет.
Вот те раз. Я подумал, как тут замерять, если лежат то они в один ряд.
Говорю ему:
— Так они лежат у вас неправильно. Эх, так и вижу каждого в отдельном гробу.
Смотрю, у одной бабки челюсть открылась. Тут меня как осенило. Злость как затрясла всего. Я говорю:
— Вы что ж делаете такое? Четырех покойников закрыли и свечек столько зажгли! Да у вас дом скоро взлетит на воздух. Этого хотите? Я сюда не погибать приехал. У той вон газ только вышел, запах чуете? Вытаскивайте всех наверх и меня первого. Наверху мерять будем.
Мне то жизнь еще дорога. Там такой смрад был, такие свечки!
В общем, вышел я с комнаты опять в темноту подвала. Если б знал как, то поднялся бы в дом сам.
Чувствую, снова под локоть кто-то меня взял и ведёт.