Гляжу, а у судейского плевок под глазом. Ну, не мне одному оплёванным работать. Он утёрся и мне кивнул. Я топорик взял, подошел к ней. Говорю:
— Девочка, ну это же запомнят. Всё ведь ясно уже.
— Да ты… Ты… — слёзы ручьями. Давится ими.
Я обухом вниз топор на руки взял. Глажу его, как котёночка. Говорю ей спокойно и ласково:
— Ты, доча, ложись смирно на колоду, да шейку постарайся вытянуть. А я уж быстро тебя.
Однако, моя молодость и забывчивость мне урок предподали. В плешь мне камень прилетел на втором ударе топора. А после третьего я уже в синяках и мусоре был.
Домой явился. Тильда орёт, как свинья обожжённая:
— Что ты со мной делаешь, скотина? Опять напивался в подворотне с друзьями?! Весь грязный пришел, да еще побитый.
Поругала меня жена. Потом подлечила чуток бальзамом синяки.
2
Ну и чтобы топор острый был, как Сотер и жизнь научили, к срочной казни начал я его точить сразу после обеда. Да и чего не поточить, если накормлен у заботливой жены. Моя Тильда, она как: сперва поколотит, а потом поухаживает. Знает, что мы с ней, как гроб с крышкой.
Расточил, значит топор. Отужинали с женой. Она на работу побежала. А я дома остался. Думаю, пора гроб делать дальше.
Колочу дно гвоздями. Сделал. Думаю, надо крепость проверить. Хлипкий гроб он как дырявые портки: того и гляди покажет, что не до́лжно.
Стук слышу, идёт от входной двери. Ну, что делать: бросил опять работу. Открыл. Навозом свиным пахнуло с улицы. Такая уж наша Весёлая. Стоит мужик. Высокий, в сапогах до колена и шляпе, из-под которой лица не видно.
— Вы, — сипит, — мастер Вуль?
А я говорю:
— Вам какой мастер нужен, гробовщик или палач?
Молчит. Чувствую, глазами колет меня.
— Гробовщик.
— Похоронили свои сомнения? — шучу. Он плечи скукожил чего-то. — Сейчас я его позову.
Закрыл я дверь. А сам в окно тихонько из-за занавески решил посмотреть, что делать будет. Смотрел я, смотрел… хоть бы слепень на него сел, чтобы отогнал. Нет. Даже не двинулся. Ждал своего мастера.
— Ну, — думаю, — пора гробовщику появиться.
Остатки волос руками разгрёб в стороны. Дверь открываю. Говорю:
— Здравствуйте, милейший! Я мастер Вуль, гробовщик. Вас как величать? Пожалуйте в дом. — Посторонился, рукой указую ему, чтоб входил.
Он вошёл дёрганой походкой. Шляпу не снимает. Видать не из наших краёв. В Невокке-то не принято дома в шляпах ходить.
— Зовите меня Ка́виус, — голос был у него, как скрип виселицы под покойником. Запахло тут, как из могилы.
— Зачем пожаловали? Ужели гроб вам нужен? — дай думаю его зубы гляну.
Даже не улыбнулся. Холодный, как покойник. Знаю таких.
— Как раз наоборот, мастер Вуль! — странно сказал. — Я сам в нем не нуждаюсь и вас приехал отговорить его делать.
Тут я что-то недопонял, кажется. Говорю ему:
— Вы не заказываете, я — не делаю. Это же просто. Могли не приезжать, и всё. Я бы не делал. Раз приехали, ладно. Никакого вам гроба. — А сам подумал, что раз он ехал, то, наверное, издалека, и надо хоть за стол пригласить. Говорю:
— Может по стакану перед обратной дорогой? — Я один не люблю пить, а с компанией Тильда разрешает.
Он головой замотал. Я надеялся, шляпа слетит, увижу хоть глаза. Но нет. Сидит, как приколоченная. А мужик даже не повернулся к выходу.
— Где, — говорит. — присядем для разговора?
— Да вот, в кресло водружайтесь, я на скамье посижу. — Ляпнул ему, а сам думаю, надо хоть как-то образ умельца подкрепить. И добавил ему: — Это кресло я сам сделал. Из остатков гробовых досок.
Уселся он. Шляпу низко наклоняет. Не сильно я таких люблю. Работаю обычно с теми, кому скрывать нечего. А этот мне спину кропит. Сидит и ждёт чего-то.
Я говорю:
— Я бы принёс стаканчики-то, с ними обычно лучше разговоры клеятся.
Он, вижу сглотнул. Может жажда его мучила, только воды я ему предлагать не хотел. Сам пусть просит её. Мне реповухи хотелось.
— Нет! — снова меня остановил. — Мастер Вуль, вы меня не поняли. Я хочу вас предостеречь от изготовления гроба, который у вас заказали вчера.
Я онемел. В горле тоже пересохло. Стал мозгой скрипеть, кто ему разболтал. Кроме заказчиков, неоткуда ему было знать. Тут лишь я и Тильда знали, да она таких боится, как обыватель виселицу.
Тут я на его руки глянул. А у него они белые, а ногти все грязные и длинные такие. У меня чего-то комок к горлу подкатил. Сердце застучало. Ну думаю, заболел. Придётся отлёживаться после сдачи заказа.
Подышал я немного. Вроде ничего. Надо было понять, о том ли он говорит, о чем я думаю.