— Я, — говорю. — Не брал вчера заказы. Вы, наверное, что-то путаете.
— Мастер Вуль, вы даже ночевали у заказчика. Не надо вам делать для них этот гроб.
— Я, — говорю, — уже задаток взял. Дно уже готово. Из могилы возврата нет. Понимаете?
Он зубами заскрежетал вдруг. Говорит:
— А вы уверены?
— Я сколько на свете живу, а не видал, чтобы даже из гроба кто-то встал. Не говоря уже про тех, кто там на глубине лежит. Ладно, если спящего случайно кладут в гроб, он крышку выбьет, и то не каждую. А уж из под земли, куда ему вырваться. И живому никак, а дохлому и подавно.
— Нет, — палец вверх поднял. — Вы не поняли. Я прошу вас не делать гроб.
— Ну вы же знаете, что я даже ночевал там. Я не могу теперь его не делать.
Он хлопнул рукой по поручню кресла.
— Вы верите в приметы, мастер Вуль? — ногтем постучал пару раз по дереву.
— Опять вы за свое? — еще немного и пришлось бы его вытолкать из дома. — Ну, возвращаться — плохая примета. Эту слышал. Но из могилы не возвращаются. Это моя примета. Что там еще есть? Чёрная кошка — это беда.
— Да, это беда, если она дорогу перебежит, — прервал меня. — Я вас уверяю, что этот заказ — ваша черная кошка.
Я на ноги встал. Говорю ему:
— Милейший Кавиус, есть у меня история про чёрную кошку. Одного мужика должен был я четвертовать. Вели его на казнь и черная кошка перебежала ему дорогу. Он мне на эшафоте рассказывал. Я уже готовился рубить его, как следует. Вдруг, перед оглашением приговора гонец от князя прискакал к судейскому. Замялся тот, а потом приговор огласил, что будет отсечение головы. Вы понимаете?
— Ну, умер ведь он.
— Да, что умер! — махнул я рукой. — Я то вчетверо меньше получил за такую работу. А мне никакие кошки в тот раз дорогу не перебегали. — Я уже зол становился. Говорю ему: — Давайте вы езжайте обратно, а я делом займусь.
Дверь ему открыл. Стою, жду, пока выйдет. Он на ноги поднялся. Медленно подплыл ко мне.
— Вы думайте усердно. Это будет горе, если они его получат. Я завтра еще зайду.
И быстро вышел вон. Я и рта закрыть не успел.
3
Сразу после его ухода я не смог работу продолжать. Так он разозлил меня. Да где это видано — отказаться, когда такой крупный заказ раз в жизни выпадает. Ладно мор ещё, на котором дядька Сотер сыновьям дома построил. А чтобы в обычное время так крупно заказали, большая удача. Нахал. Решил кусок хлеба отобрать. Да ещё чем объяснять надумал. Ха! Приметами.
Сидел я в кресле так долго-долго. Задумавшись. Вдруг руки чьи-то мне шею сзади обхватили. Обернулся, а это Тильда меня решила обнять. Я так рад был её видеть, что даже в щёку чмокнул.
— Бледный ты какой-то, — устало так сказала. — Не заболел?
— Недавно сердце барабанило, — отвечаю. Решил не говорить ей пока про Кавиуса. А то обругает меня опять с этим заказом
— Может ляжешь тогда? Завтра работа тяжёлая.
— Вот ведь гадость! Забыл спросить, какого веса завтрашний злодей будет.
Тильда волосы из-под платка выпростала свои длинные и говорит:
— А какая тебе разница? Ладно бы вешал, так рубить ведь будешь.
А я ей любуюсь, простой и своей. Отвечаю:
— Да, конечно, есть разница, как тебе огурец резать или помидор.
На следующий день перед казнью маялся я на Площади, как всегда. Ждал, пока народ соберётся, да приговорённого приведут. С достоинством стоял, как Сотер учил.
— Весь город тебя боится, когда ты палач. Они видят твою работу. У пекаря только результат виден, а у тебя и результат и процесс. Можно ещё до начала сделать так, чтобы они о тебе говорили. Стойка, выражение лица, одежда — то, — как он говорил, — что они будут обсуждать ещё несколько дней, если сможешь как следует это явить.
Стою, значит, я, как обычно. Плаха. Топор. Народу ещё мало. Гляжу, топает к помосту в своей шляпе Кавиус.
Подошёл близко так. Народ, вижу, поглядывает на него. Дело-то небывалое. Со мной так никто никогда не говорит.
— Здравствуйте вам, мастер Вуль!
— И вам, — говорю, — здравия! Вижу, обязательный вы человек, милейший Кавиус. Обещались быть, и явились. Токмо, не ровён час, камни полетят в вас.
Молчит. И лица опять не видно. Очухался и говорит:
— Что ж, не передумали вы за ночь?
Привязался ко мне, как камень к утопленнику.
— Нет. Моё слово крепко. Вчера говорил, сегодня подтверждаю — заказ будет готов.
С помоста-то видно хорошо было, как кулаки сжались у него. Народ, гляжу насторожился. Ждут, что будет.
— Я вас еще раз прошу не делать этого гроба, мастер Вуль. Не то горе придётся мыкать.
— Вы же видели, где я живу, знаете, чем на хлеб зарабатываю, милейший. Я без этого заказа горе мыкаю.
Вижу, некоторые парочки ближе подбираются к Кавиусу. Слышать хотят, о чём разговор идёт.