— А про Кавиуса, что думаете? — я им хорошо его описал, чтобы так спросить.
Рэйт почесал подбородок. Юнк провел ладонью по лбу.
— Мне не нравится, как он тебя пугает насчет дома, — сказал Рэйт.
— А мне — что он сулит общее горе, — добавил Юнк. — Это куда серьёзнее.
— Ну, брат! — Рэйт потер стол рукой. — Общее горе может миновать нас с тобой. Не поголовным же оно будет. А, вот нашему другу, Вулю, в любом случае грозят.
— Вуль! Мы тебе поможем, если что. Можешь на нас рассчитывать, — сказал Юнк.
— Точно! — подтвердил его брат.
Глава 3
1
Всю ночь Тильде какие-то люди в окнах мерещились. Стояли и смотрели. А чего такого, мы же тут злодейства не чиним, пускай глядят. Надоест — уйдут. Тем более, не стучали они и в дом не лезли. А она:
— Я чуть со страху не померла, — говорит мне утром. — А тебя хоть омывай! Знай себе храпел.
Я руками развёл и говорю:
— Лучше живым храпеть, чем мёртвым коченеть. И потом, страшно, говорят, только раз: первый или единственный, как повезёт. Ты вдругорядь спи, пускай они от этого зрелища тоже зевают.
А она завелась опять. Кулаки сжала, пошла на меня. Я пятиться стал, как рак испуганный.
— Ну палачья морда! — говорит благоверная. — Да это ж дружки твои являлись. Не поймёшь, кстати, живые или как. Чтоб духу их тут не было по ночам!
Мне душно вдруг стало. Как же не поймёшь, если я только вечор с ними пиво пил.
— Ты, — говорю ей, — друзей моих не трожь. Лучшие ребята на этом свете они.
Тильда так в кресло и рухнула и задышала, как перед родами:
—- Уф-фух, уф-фух! — Отдышалась и добавляет: — А ты уверен, что они на этом свете?
— Конечно! — говорю. — Приснилось тебе что-то там, так не надо меня за это вешать!
Она тут как возопит:
— Да это бледные твои были! То за окном, то в дверях зенки таращили. Я уж и молиться ночью начала, думала — всё: не утащат, так сожрут. Утром пропали. Смекнули, видать, что тебя не добудишься.
Тут я понял-таки, про кого она говорит.
— А не в шляпе ли был один из них? — вот до чего дошел Кавиус, что уже по ночам в чужие окна зырит. И как не спится то ему?
Надо было попросить Юнка с Рэйтом посидеть в сарае. Они б его мигом в нужник спустили… Хотя нет. Им бы чистить пришлось потом.
— Был один в шляпе! — Тильда руку к сердцу приложила. — Неужто признал дружка? — пальцем мне грозит.
А какой же он мне дружок? Обе работы мне чуть не испоганил.
— Да это так… Один знакомый, — пока решил я не открывать эту крышку. Получу грошики за работу, тогда и можно будет.
— Ты ему скажи, чтобы по ночам в окна не заглядывал, — встала Тильда с кресла. — И своё чудище лохматое, чтобы не заставлял это делать.
Я тут вижу уже не опасно, так к ней подошёл ближе. Спрашиваю осторожно:
— Что за чудище? — а у самого руки, как будто гробы сколачивают.
— Да плохо разглядела. Огромное такое волосатое. По типу собаки.
Собаки…
— А ты ему сама скажи, если придёт. Он вроде безобидный. Только языком мелет, — успокоил я жену, как умею.
Сильный удар с треском в мастерской заставил Тильду завизжать и упасть на пол, трясясь. Обливаясь слезьми, она запричитала:
— Ну, чего застыл?! Друзья, видать, пришли. Иди открывай!
Из моих друзей так никто не стучал. Знают, что в дверь мне барабанить, как плясать на похоронах.
В мастерскую вхожу. Старый гроб! Стена продавлена со стороны улицы. Доски треснули, слышу там копошение и кряхтение. Руки у меня вспотели. Думаю:
— Ну, Кавиус, как в воду глядел про дом.
Открываю. На крыльцо вышел. Глядь, а там лошадь и мужик под стеной валяются и телега рядом с ними. Мужик встать не может, вусмерть нажрался. Самогонкой от него за два шага разит. Зенки на меня окарачил. Сам задом в клумбе, а ноги на стену закинуты.
Я говорю:
— Милейший, вы мне возместите поломанное, а то мне с вами раньше времени работать придётся.
— Э-э-э… Хр… Да… Я… — мычит невнятно. Даже язык не шевелится у него. И кто таких пускает править?
Смотрю, а на телеге нарисован знак Мельницы А́рина. Я к Тильде в комнату побёг. Говорю:
— Это по твоей части гость приехал. Дом нам поломал. Со мной-то не шибко общаются, а у тебя язык, как петля. Сгоняй к Арину Мельнику, да скажи, что его человек нам дом протаранил. Пущай отвалит гроши на ремонт.
2
Возчик удачно оказался худым. Тильда его за шиворот, и — хоп! На телегу закинула. Сама на неё вспорхнула, та только скрипнула. Тильда лошадь вожжами хлестнула и поехала на мельницу. Всё-таки молодец она у меня!
Я постоял, посмотрел на провал. Кубарь надо брать на ремонт. Не меньше.
В мастерскую зашёл. Оглядел ещё раз дело рук своих — гроб, значит четверной. Такой чудный он получился, что подумал, жаль некого мне хоронить, а то бы такой же отгрохал. Можно теперь клиентам предлагать, как семейный вариант. Головастый мужик этот Витар оказался.