Разорение градообразующего предприятия больно ударило по всем. В сходном положении оказались также менее значимые для города мебельная, швейная фабрики и керамический завод. Никого, казалось, не интересовали отечественные шкафы, рубашки и плитка. Жизнь теплилась только на кирпичном и хлебозаводе. Население пило и бедствовало. Город ветшал, люди уезжали, за три года Заболотск скатился с тридцати семи до тридцати двух тысяч жителей. Горожане говорили, что «демократы» собираются довести численность заболотчан до идеализируемой Курашом дореволюционной России — тогда в городе проживали две с половиной тысячи человек. Осенью и весной Заболотск тонул в грязи, зимой — в снегу, городской транспорт, после приватизации автопарка водителями, практически не функционировал, главная улица, по-прежнему носившая имя Ленина, поражала разбитыми окнами домов, забитыми фанерой. Кстати, улица сохранила свое советское название, как сохранились в городе памятники Ленину и Проглотову. Это могло показаться странным, ведь после октября 1993 года в Заболотске был ликвидирован городской Совет, и противостояние Кураша и Страхова закончилось, таким образом, победой главы администрации. Теперь Александр Владленович мог спокойно проводить в жизнь любые свои прожекты, однако у него как будто унялся зуд реформирования. Его потянуло к Богу, храм Рождества Богородицы был не только отреставрирован и открыт силами меценатов, среди которых преобладали представители городского криминалитета, вокруг него началось еще и воссоздание монастыря. Правда, братия, временно ютившаяся в помещениях бывшего автобусного парка, была пока невелика, но были заложены несколько белокаменных корпусов, рассчитанных на две-три сотни монахов, и их строительство Кураш держал на контроле. Главу администрации можно было видеть на службах в Рождественском храме во время всех главных церковных праздников — он стоял со свечой в руке в окружении городских чиновников, бизнесменов и бандитов, истово крестился, что-то шепча себе под нос.
Последняя активизация деятельности градоначальника была связана с идеей ремонта дементьевского особняка, в котором помещался краеведческий музей. На время ремонта музей перевели в пожарную каланчу, что даже позволило расширить экспозицию, выставив то, что хранилось в запасниках. После этого «Вечерний Заболотск» опубликовал серию статей представителей городской интеллигенции, предлагавших оставить музей в каланче. Так и было сделано, а в особняк Дементьева, превращенный в резиденцию главы администрации, переехал жить Кураш. По городу носились упорные слухи, что его сын обучается в некой закрытой школе в Великобритании. По крайней мере в Заболотске семью градоначальника давно не видели. По городу и району Александр Владленович, сильно располневший из-за постоянного пользования персональным автомобилем, передвигался в обществе своей помощницы Лады Селиверстовой, ослепительно красивой брюнетки, окончившей школу на год раньше Андрея Мирошкина. Поговаривали, что именно Лада Алексеевна напомнила своему патрону об идеях Рудакова, у которого она когда-то училась, и город получил новую дату основания…