Перед долгожданной встречей с родителями и сестрой Андрей решил зайти в универсам, купить конфеты, торт и бутылочку какого-нибудь ликера. Магазин порадовал его ассортиментом и почти полным отсутствием покупателей. На выходе он, правда, столкнулся с парой по виду бомжей. Пьяненький мужичонка вдруг прохрипел: «A-а! Мирошка! «Аморетто» пьешь!» Всмотревшись в лицо говорившего, Мирошкин с ужасом опознал Мишку Вахрамеева. Но в каком виде! Грязный, одетый в вонючее тряпье, тот выглядел лет на двадцать старше своего возраста. Растерявшийся Андрей тоже приветствовал это чудище по-школьному: «Здравствуй, Вахмурка». Больше сказать было нечего. «А почему ты с Наташей не здороваешься? Кума, он тебя не замечает», — обиделся вдруг Вахрамеев. Пропитое, давно немытое, с остатками размазанной косметики, лицо его подруги расползлось в улыбке, демонстрируя Мирошкину отсутствие нескольких зубов. Вид Кукушкиной произвел на него еще более тяжелое впечатление. Не зная, как отделаться от этих смердящих монстров, Андрей что-то забормотал про то, что он торопится к родителям и ему надо… «А угостить школьных друзей не надо?! А поговорить с ними не надо?! У нас, между прочим, сегодня праздник! У моей любимой женщины день рождения сегодня! — перебил его Вахмурка и добавил: — Может быть». И он потянул Кукушкину к Мирошкину так, чтобы у того не осталось сомнений, кто любимая женщина Вахрамеева. Кума продолжала молча улыбаться, рассматривая Мирошкина своими мутными глазами. Андрею показалось, что девушка-женщина-бабушка не вполне понимает, с кем сейчас разговаривает ее сожитель. «Да я с удовольствием, но сейчас не могу, в другой раз. Поздравляю, вот лучше выпейте сами за мое здоровье», — Мирошкин протянул Вахрамееву деньги, с расчетом, что их точно должно было хватить на бутылку водки. При этом он держал дензнаки таким образом, чтобы у Вахрамеева была возможность ухватить их, не прикоснувшись руками к руке Андрея. «Отделаться хочешь?! — сообразил Вахмурка, ухватив бумажки наилучшим для Андрея способом. — Брезгуешь, значит! Думаешь, ты — наверху, в Москве, а мы так — дерьмо собачье. Еще неизвестно, кто наверху будет! Жизнь, она, знаешь, полна неожиданностей». Мирошкин почти бегом удалился от них.
«Да они уже давно пьют, — выслушав рассказ сына, поделилась информацией Ольга Михайловна. — Оба окончили ПТУ, потом пошли на «Башмачок», Вахрамеева в армию не взяли, Кукушкина замуж вышла, родила, развелась. Завод начал загибаться, она долго не раздумывала — вышла на трассу, там подхватила какую-то дрянь, пить начала. Бывший муж у нее ребенка забрал, да сам же и сел потом за наркотики. Теперь мальчика его родители тянут. А Наташка сошлась с этим алкашом Вахрамеевым. Ну, ладно, это все ерунда. Лучше расскажи, Андрюша, как у тебя дела?» Разговор пошел об учебе и работе. Мирошкин сознательно изобразил свое положение как неустойчивое, а зарплату как низкую, родители пожалели, что он так «шикует» — столько всего к столу накупил.
— Кстати, о работе, — перешел к «своему» вопросу Андрей, — со мной дежурит один парень, Сергей Поляничко, ну, я о нем вам рассказывал. Так он собирается жениться. И мать его невесты из нашего города.
Ольга Михайловна живо заинтересовалась:
— А как фамилия, может быть, я ее знаю?
— Ну откуда, мама? Он говорил, что девушку зовут Ирина. Ирина Лаврова — так, кажется.
— Ирина Лаврова?! А сколько ей лет?
— Сколько?! Лет восемнадцать-девятнадцать.
— Тогда я ее очень даже хорошо знаю.
— Ты ее видела? Симпатичная? — Андрею хотелось услышать от матери мнение о внешности своей невесты.
— Нет, я ее не видела. Но говорят — складненькая…
— А кто говорит?
— Да так… Со мной в библиотеке ее бабушка работала, Наталья Петровна. Не так чтобы мы много общались — она на выдаче книг, я в периодике. Вот она о внучке рассказывала… Вспомнила! Тетя Нина ее видела. Ирина у нас в библиотеке работала, недолго, правда. Я тогда в отпуске была.
— Ну и что про нее говорили?
— Да, что говорили?! Шлюха она подвальная, вот что про нее можно сказать. Училась, правда, всегда отлично, потом с компанией связалась. Девки, ребята. Мужики пошли. Замуж за какого-то парня вышла. Бабушка даже обрадовалась — думала, что хоть это ее остановит, а то совсем опустится. Но вроде и там с ней муж жить не стал. В общем, Наталью Петровну прямо жалко было. Переживала сильно. Уложила внучка бабушку в могилу.