— Привет, солнышко!
— Привет!
— Как ты загорела. Всеми днями, наверное, на грядках убивалась, — сострил Мирошкин, но с юмором у Костюк видно было плохо. Она даже слегка обиделась.
— Мы сажаем только цветы…
— Ну-ну, я пошутил. Что ты… Я ужасно рад тебе.
— Я тоже.
Молча пошли рядом. Когда они преодолели Волгоградку и оказались у его подъезда, Настя остановилась как вкопанная и, водя пальчиком по воздуху, принялась читать первую настенную надпись — справа от входа:
«Красота!» — прокомментировала она, смеясь. Настроение у нее явно улучшилось. Мирошкин смутился. Его вдруг стала разбирать злость: «И чего она тут строит из себя! Полжизни по военным городкам протаскалась! Там еще и не такие надписи попадаются!» Но вслух он весело произнес: «Ты в подъезд зайди, там поинтересней есть». Девушка вошла в подъезд и начала медленно подниматься по ступенькам, старательно изучая граффити. «Вот, смотри, Андрюш, как тонко подмечено:
Андрей думал, что их подъем на четвертый этаж будет бесконечным. Навстречу попались немолодые мужчина и женщина, которые, спускаясь, смущенно разглядывали хорошо одетую Костюк, неизвестно каким ветром занесенную в их хрущобы и помиравшую от смеха. «А ведь здесь меня наблюдают уже не первый год. Кто-нибудь обязательно доложит Нине Ивановне, как я девку водил домой. Старуха ведь живет в подъезде уже лет тридцать», — Мирошкину почему-то казалось, что прежних своих любовниц ему удалось утаить от общественности. «Ой, Андрюш, — опять рассмеялась Настя, — еще про розы. И тем же почерком:
Наконец они вошли в квартиру. Настя, оставив в прихожей сумку, проследовала в комнату.
— Фортепиано! — воскликнула она. — А кто играет?
«Вот это вопрос», — подумал Мирошкин, но нашелся:
— Это мама когда-то играла, когда здесь с бабушкой жила. Еще девчонкой.
— Надо же, вот не думала, что такие и тогда уже выпускали, — она села и открыла клавиши. — Расстроено, видно, давно никто им не занимался. Жаль!
Настя перевела взгляд на дверь в комнату Нины Ивановны. Андрей не стал дожидаться продолжения осмотра квартиры. Он взял Настю за руку, привлек к себе, обнял и начал покрывать ее лицо и шею поцелуями. Девушка скрестила руки на его затылке… Через несколько минут они уже были в постели. «Судя по всему, на даче она загорает без верха», — промелькнуло в голове у Андрея, когда он освободил Настю от лифчика. «А до этого наша раскрепощенность еще не дошла», — решил он, стянув с нее трусики и обнаружив белую попу…
Два раза получив долгожданное удовольствие, но все равно ощущая «подъем жизненных сил», Мирошкин решил не быть эгоистом и поэкспериментировать — выбрать позу, в которой Насте будет максимально комфортно. Ему очень хотелось, чтобы и она «кончила». Девушка, возбужденная его ласками, с энтузиазмом поддержала изыскания любовника. В результате, с час проскрипев диваном, они установили, что ей нравится быть сверху. Девушку даже не нужно было учить правильно двигаться — она интуитивно почувствовала, как все надо делать. В какой-то момент Мирошкину показалось, что партнерша близка к достижению оргазма — лицо у Насти стало сосредоточенным, она закрыла глаза, а движения начала производить во все более ускоряющемся темпе — еще несколько мгновений и… И тут вдруг у Костюк из носа пошла кровь. Такого Андрей никак не ожидал. Соскочив на пол, Настя, высоко закинув голову и прижимая к носу тыльную сторону ладони, устремилась в ванную. Мирошкин поспешил за ней. Встав за склонившейся к крану девушкой, он попытался было давать советы, но Настя энергичными движениями руки велела Андрею удалиться. Вскоре она, с красным после умывания лицом, появилась в комнате. Теперь уже успокоенный Мирошкин, убедившись, что все в порядке, направился в душ. Сексуальная жизнь на сегодня была таким образом прервана.