Андрей Иванович почувствовал, что у него затекли ноги. Тяжело столько стоять на корточках! Процесс испражнения завершился — пора и на занятия, а то так опоздать недолго. Он разогнулся. «А Костюк?! Ну что же! Все в прошлом. Ларису из-за нее упустил». Эта мысль показалась ему интересной. «Ну да, конечно! И вообще из-за нее все так и сложилось, как сложилось». Андрей Иванович продолжал стоять со спущенными штанами — ему казалось странным, что все это ему раньше не приходило в голову. Следовало хорошенько подумать, почетче сформулировать откровение, но Мирошкину помешали — в туалете хлопнула дверь, раздался смех, а потом шумное журчание — как минимум двое справляли нужду в писсуары. Преподаватель поморщился. Андрей Иванович писсуаром пользоваться не любил — слишком публично. Он даже в детстве редко посещал школьный туалет — все при свидетелях, ведь замки в кабинках сломаны, а иногда дверей и вовсе не было. Так что, если особенно приперало, он стремился или выйти на уроке, когда в туалете не было народу, или сбегать в спортзал. Там в раздевалке был закрывающийся туалет-кабинка — им реже пользовались…
Диалог студентов у писсуара совершенно отвратил мысли Андрея Ивановича от той роковой роли, которую сыграла в его судьбе Настя Костюк.
— А чего Гарика давно не видно?
— У него сейчас настроения нет ходить в институт. Он недавно с пацанами поехал в баню, там все напились, а Гарика и еще одного его дружбана потянуло на приключения. Они заказали девчонок, им привезли на выбор нескольких — все страшные, а одна, наоборот, королева красоты. Они и решили отыметь ее вдвоем. Бросили монетку — Гарик получил право отодрать телку первым, а его другу она одновременно должна была делать минет. Потом думали поменяться — но на продолжение у обоих сил не хватило, пьяные были. Телку отпустили. Так что теперь у Гарика триппер, а у его друга — ничего.
Посмеялись. Закурили. Андрею Ивановичу было уже совсем пора идти на пару, но теперь выйти из кабинки он считал неприличным. А вдруг те двое — его студенты? Еще подумают — подслушивал?
— И сколько сейчас девчонки стоят?
— Летом стоили сто пятьдесят, даже двести долларов за два часа. Сейчас, говорят, цены упали раза в два. Но я после истории с Гариком чего-то не решаюсь…
— Да ладно тебе, Дэн! Гарик известный рас… дяй, с ним всегда что-нибудь случается. А уж если выпьет — вообще караул. Знаешь, как он в прошлом году отмечал свой день рождения? Напился и поехал с ребятами кататься на машине. Дело где-то в Подмосковье было, гуляли на даче. Едут, едут — гаишники их тормозят. Гарик, вместо того чтобы остановиться и сразу денег дать, попытался уехать. Те за ними. Гарик — пьяный — давай стрелять в ментов из пневмата — хорошо, хоть настоящего ствола с собой не было…
— А у него есть?
— Не знаю. Думаю, есть… В общем, катались, катались, пока в памятник не врезались возле какой-то деревни.
— В памятник?! Пиз… ц!
— Ну да! Небольшой такой — в честь победы… Они его, в общем, опрокинули. Сами остались живы чудом — подушки безопасности сработали. Тачка — в хлам. И менты подъехали. В общем, еле-еле за пятьсот баксов отделались от них.
— Да, недешево.
Дверь хлопнула — парни покинули уборную. Андрей Иванович спустил воду и вышел из своего убежища. Он чувствовал себя униженным: «Господи, и на что я трачу свою жизнь?! Да разве можно их чему-то научить? Тупые, грубые! И черные, и белые — без разницы, независимо от пола. Студенты ругаются при студентках матом, те спокойно слушают. Для них это уже нормальная лексика. С пистолетами ходят, как этот Гарик. Коллеги рассказывали, как у кого-то был случай на экзамене — вошли трое… Наши или кавказцы — не помню… Один стал у двери, двое — к преподавателю, показали пистолет, получили «тройку». Хорошо, хоть тройкой удовлетворились! Бандиты! Девок снимают. И проститутки здесь учатся! Экономистки! Тьфу! Интересно, Гречишникова пришла сегодня?»